во времени. Там были и фото, весьма немногочисленные, но их оказалось достаточно, чтобы безошибочно опознать субъекта при встрече… «Вот оно что, — подумала Катя, отыгрывая лицом лёгкое удивление при виде странно одетых незнакомцев — того требовала обстановка. — Выходит, мы охотились на полевой штаб противника, эти охотились на нас. И
попали мы тоже вместе. Только, судя по его шапочке и потрёпанному виду, в сильно разные локации…»
Свои должны были узнать об этом «явлении в коробочке» немедленно.
Сделав небрежный жест, она подозвала своего «слугу». Тот, тоже отыгрывая роль, с готовностью подбежал, снял шляпу.
— Вам придётся немедля ехать, — тихо сказала ему Катя, сохраняя небрежно-расслабленное выражение лица. — Записок не будет, потому запоминайте: «Здесь Хаммер». Всего два слова. Передать только государю, государыне или поручику лейб-гвардии Черкасову.
Эти слова не были оговорены заранее. Но Женя и Даша точно знали, что скрывается за словом «Хаммер». И сделают нужные выводы.
— А нынешнее дело?
— Справлюсь. С Богом, Мартин. Возьмите синий кошелёк в сундучке наверху и езжайте. Помните: «Здесь Хаммер». Эти слова должны достигнуть нужных ушей как можно скорее и любой ценой.
Мартин слегка покосился на «трапперов», уже расположившихся за столом и делавших заказ: он сразу оценил ситуацию и понял, что срочность связана с этими людьми.
— Сделаю, — кивнул он. — Помолитесь за мою удачу.
Они прекрасно понимали друг друга — люди из разных эпох, но одного склада ума. Оба, несмотря на весьма различный жизненный опыт, почувствовали одно и то же: явственное дыхание чего-то чуждого… Собственно, первоначальной задачей «слуги» было оперативно вывезти и передать по назначению бумаги, которые Катя собиралась раздобыть у иезуита Зеленского. Но раз такое дело, то вывозить бумаги, судя по всему, ей придётся самой. Возможно — вместе с самим иезуитом, но это не обязательное условие.
«Господи, — мысленно взмолилась Катя. — Если в созданном Тобой мире ещё осталась хоть капля справедливости, пусть Мартин доедет и сообщит…»
Интермедия
— А что мой гость? Скоро ли ждать его?
— Отписал из Варшавы, обещал быть ещё до Рождества, пане гетман.
— А татары?
— Сказали, зимой на коронные земли пойдут, наши не тронут.
— С Дона отписывали? Что там, удалось казаков поднять?
— Нет, пане гетман. Было дело, стали у них соляные копи отбирать, и вдруг всё прекратилось, отобранное вернули. То ли надоумил кто того Меньшикова, то ли ещё что…
— Погано. Если б Дон с нами поднялся, ото была бы сила… Ну да Бог с ними, с донскими. Как присягнём Карлу, станем тут панувать. Карл далеко и спросить с нас ему будет непросто… Ты обозы покуда готовь. Москалю говори — мол, для государя стараюсь, для его войска. А как гость прибудет, грамоты привезёт, так и дело начнём…
5
Полдень приближался, но Катя мало думала уже о предстоящем визите иезуита. То есть думала, конечно, но в фоновом режиме. Компания гостей из будущего занимала её куда больше. Навострив уши и даже читая по губам, она старалась разобрать как можно больше из их разговора, который шёл по-английски. И это был не «американский английский» с его специфическим произношением, словечками и проглатыванием звуков. «Лисья шапка» говорил на эталонном «британском английском», который Катя знала отлично.
— …Трындец, — говорил один из пятерых, сидевший к ней боком. У этого как раз был «амэрикэн инглиш». — С ума сойти: то Луи Четырнадцатый — кстати, клёвый дед, с башкой дружит — то теперь Карл Двенадцатый. Вот это всем историям история! Рассказать кому — не поверят!
— Здесь особо некому рассказывать, — ответил «лисья шапка». — Для них, — неопределённый кивок в сторону зала, — всё в порядке вещей. Короли, герцоги, дамы в корсетах, треуголки, шпаги… Это мы совсем одичали в лесу, а здесь цивилизация.
— Цивилизация, ага. Ни одного ватерклозета.
— А ты возьми и изобрети. Озолотишься, — съязвил третий, тоже «американец». — Слушай, Док, я вот что-то не понял. Историю учил, но не припомню, чтобы шведский король в плену бывал.
— Много чего ты ещё не припомнишь, — усмехнулся глава этой компании. — Но русские и правда меня удивляют. Что там, что здесь. Очень тяжёлый противник, хуже просто не видел. Да ещё этот царь Питер… Я не знаю, что у него за мысли в голове бродят, и меня это настораживает. Шведа он уработал ловко, должен признать.
— Или это сделали за него, — предположил второй.
— Не знаю. Если бы у него были такие же, как мы, только …с другой стороны, они неизбежно подмяли бы под себя всё, что только можно. Кому не хочется жить красиво?.. Вообще, не стоит недооценивать местных. Они не глупее нас с вами.
— Может, и не глупее, — сказал молчавший до сих пор худощавый брюнет с трёхдневной небритостью на лице — он сидел анфас к Кате, и та могла его хорошо рассмотреть. — Но насчёт возможностей, Док, ты прав. Я бы не прочь заделаться графом. В Швеции? Почему бы и нет? Тем более, что швед, кажется, толковый парень, при нём можно карьеру сделать… И бабы здесь нормальные.
— И мальчики смазливые имеются, — хмыкнул первый «американец», открыто обернувшись в сторону Кати. — Вон тот, кажется, настоящий гей. Я бы с ним поразвлёкся.
— Ты поосторожнее, — предупредил его «лисья шапка». — Это дворянин. Гонору у них много и шпаги острые.
— Да пока он в меня своей зубочисткой ткнуть соберётся…
— Сядь на место.
Сказано это было так, что подчинённый не осмелился прекословить и плюхнулся обратно на лавку.
— Объясняю для непонятливых, — добавил «британец». — Никаких эксцессов. Ждём наших, грузимся и идём вместе с Карлом. Всё.
«Ждём наших, грузимся и идём вместе с Карлом», — мысленно повторила Катя. — «Значит, вас тут тоже не пятеро. Окей, ребята, спасибо за информацию».
Гости тем временем принялись активно работать челюстями. Но только-только у них стал завязываться новый разговор, как в дверях появился тот, на кого Катя искала выход по меньшей мере два года. Ксёндз Адам Зеленский собственной персоной. Мужчина что-то около тридцати лет с небольшим, роста среднего, лицо тоже какое-то среднее, удивительно не запоминающееся. Сутана из добротного сукна, но поношенная, в руках какой-то узелок. Поискав глазами нужный столик, отец-иезуит не спеша подошёл к «пану Владиславу».
— Прошу прощения у ясновельможного пана, — сказал он. — Не племянник ли вы полковника Ястржембского, что служит в Краковском воеводстве?
Катя изобразила тонкую усмешку, слегка поправила локон. Блеснула серёжка в ухе.
— Мы с полковником, святой отче, действительно состоим в родстве, однако не в столь близком, — ответила она условленной фразой. — По женской линии я племянник Петра Сапеги.
Святой отец тоже изобразил понимающую усмешку. Обмен кодовыми фразами состоялся.
— Позволит
