на флоте знал, как непредсказуемы капризы погоды и как важно исполнять любое решение безотлагательно, но, если его не подталкивать, вполне мог об этом и не вспомнить. — Э-э-э… очень хорошо.
После того как «Слава» развернулась и свистки утихли, Бакленд повел двух лейтенантов в каюту и опять устало опустился на стул. Чтобы скрыть вернувшуюся тревогу, он напустил на себя игривый тон.
— Мистера Хорнблауэра мы на какое-то время удовлетворили, — сказал он. — Теперь давайте послушаем, чего хочет мистер Буш.
Обсуждение намеченной вылазки шло заведенным порядком: кого взять из матросов, какое им выдать снаряжение, как связаться на следующее утро. Пока обсуждались эти вопросы, Хорнблауэр намеренно держался в тени.
— Вы хотите что-нибудь добавить, мистер Хорнблауэр? — спросил под конец Буш. Вопрос был продиктован вежливостью, а может, и благоразумием.
— Только одно, сэр. Мы могли бы захватить с собой шлюпочные кошки с привязанными линями. Они могут пригодиться, если надо будет взбираться на стену форта.
— Верно, — согласился Буш. — Проследите, чтоб их выдали матросам.
— Есть, сэр.
— Вам нужен будет связной, мистер Хорнблауэр? — спросил Бакленд.
— Наверно, это было бы не лишним, сэр.
— Кто-нибудь определенный?
— Если вы не возражаете, я предпочел бы взять мистера Уэлларда, сэр. Он сообразителен и выдержан.
— Очень хорошо. — При имени Уэлларда Бакленд пристально посмотрел на Хорнблауэра, но пока ничего по этому поводу не сказал. — Что-нибудь еще? Нет? Мистер Буш? Решено?
— Да, сэр, — сказал Буш.
Бакленд постучал пальцами по столу. Недавняя перемена курса еще не была решительным моментом; она ни к чему его не обязывала. Однако следующий приказ обяжет. Если поднять матросов, раздать им оружие, проинструктировать, путь назад будет отрезан. Новая попытка, которая может закончиться новым поражением, даже крахом. Успех — не в его власти, но в его власти предотвратить неудачу, попросту не рискуя. Он поднял голову и встретил безжалостные взгляды двух подчиненных. Нет, он ошибался, когда думал, что не поздно еще пойти на попятную. Поздно.
— Тогда остается только отдать приказы, — сказал он. — Будьте так любезны, позаботьтесь об этом, мистер Буш.
— Есть, сэр, — отвечал Буш.
Они с Хорнблауэром собирались покинуть каюту, когда Бакленд задал давным-давно мучивший его вопрос. Надо было сказать что-нибудь, дабы сменить разговор, а упоминание Уэлларда разбудило в Бакленде любопытство. Исполненный законной гордостью за свою решимость, он достаточно осмелел, все были на подъеме, и откровенность была бы естественна.
— Кстати, мистер Хорнблауэр, — сказал он, и Хорнблауэр замер в дверях, — как капитан ухитрился свалиться в люк?
Буш увидел, как энтузиазм на лице Хорнблауэра сменился маской полной безучастности. Прошло мгновение-другое, прежде чем он ответил:
— Я думаю, он потерял равновесие, сэр. — В его голосе звучало глубокое почтение и полнейшее отсутствие чувств. — Корабль сильно качало в ту ночь, вы помните, сэр.
— Помню, — сказал Бакленд. В его тоне отчетливо сквозили разочарование и растерянность. Он пристально посмотрел на Хорнблауэра: ничегошеньки нельзя было прочесть на этом лице. — Ну ладно, очень хорошо. Приступайте.
— Есть, сэр.
IX
Берег остыл, и морской бриз стих; наступила безветренная ночная пора, когда давление воздуха над сушей и над морем почти одинаково. Всего в нескольких милях мористее по-прежнему дул пассат, как дует он вечно, но на берегу стояло влажное безветрие. Длинный атлантический вал разбивался о далеко уходящую в море отмель, однако он еще жил, словно могучий некогда человек, ослабевший от долгой болезни, и ритмично вздымался, окатывая пеной берег. Здесь, в самой восточной оконечности побережья, начинались известняковые обрывы полуострова Самана, здесь же располагалось укрытое от ветра и волн место, где маленькая речушка пробила в обрыве глубокое ущелье. Море, полоску прибоя и прибрежный песок, казалось, охватил огонь. Ярко фосфоресцировала вода, вздымавшаяся прибоем и набегавшая на берег, светились весла идущих к берегу шлюпок. Шлюпки плыли как будто по жидкому огню, который от их касания вспыхивал с новой силой; за каждой шлюпкой тянулся светящийся след, окаймленный двумя огненными полосками там, где били о воду весла.
В устье ущелья было удобно и высаживаться, и подниматься. Шлюпки зарылись носом в песок. Чтобы выбраться на берег, надо было просто перелезть через борт, сразу очутившись по пояс в воде — по пояс в жидком огне, — и брести к полоске песка, держа оружие и патронташи над головой, чтобы не намочить. Даже на опытных моряков произвело впечатление это свечение, новобранцев же оно настолько возбудило, что они принялись болтать и смеяться, — пришлось на них резко прикрикнуть. Буш одним из первых выбрался из шлюпки; он прошел по воде и теперь стоял на непривычно твердой земле, поджидая остальных. Вода ручьями текла с насквозь промокших штанин.
От другой шлюпки отделилась черная фигура и приблизилась к нему:
— Мой отряд на берегу.
— Очень хорошо, мистер Хорнблауэр.
— Тогда я двинусь по ущелью с авангардом, да, сэр?
— Да, мистер Хорнблауэр. Действуйте, как вам предписано.
Буш был взволнован и напряжен, насколько позволяла его железная закалка и флегматичный темперамент; ему хотелось очертя голову ринуться в бой, но тщательно составленный план, который разработали они с Хорнблауэром, этого не допускал. Он стоял и ждал, пока построится его отряд, Хорнблауэр приказывал другому подразделению:
— Матросы первой вахты! Следуйте за мной. Каждый должен идти вплотную за тем, кто впереди. Помните, ваши ружья не заряжены, так что не щелкайте курками, если встретитесь с неприятелем. Только холодная сталь. Если среди вас найдется такой болван, который зарядит и выстрелит, завтра утром он получит четыре дюжины горячих. Это я вам обещаю. Уолтон!
— Сэр!
— Пойдете замыкающим. Теперь за мной, ребята, начиная с правой стороны строя.
Отряд Хорнблауэра исчез в темноте. Морские пехотинцы уже сходили на берег, их красные мундиры казались черными на фоне светящейся воды, белые портупеи едва различались в темноте. Пехотинцы строились в два ряда, унтер-офицеры тихо отдавали приказы. Не снимая левой руки с эфеса, Буш правой еще раз проверил пистолет за поясом и патроны в кармане. Темная фигура остановилась перед ним, по-военному щелкнув каблуками.
— Все налицо, сэр. Готовы выступить, — сообщил голос Уайтинга.
— Спасибо. Можно двигаться. Мистер Эббот!
— Сэр!
— Вы знаете свои обязанности. Оставляю вас с отрядом морской пехоты. Двигайтесь за нами.
— Есть, сэр.
Подъем по ущелью был длинный и трудный. Песок вскоре сменился плоскими известняковыми плитами, но даже среди них пробивалась растительность; здесь, на северном склоне, обильно орошаемом тропическими ливнями, она была особенно буйной. Только вдоль русла пересохшей речушки (вся вода ушла в известняк) оставался свободный проход, если позволительно назвать его свободным: он был извилист, неровен и загроможден плитами известняка, на которые приходилось карабкаться. Уже
