ним раскрасневшимися лицами.
— А где ваш Олег Иванович? — спросил Никита.
— Вы из полиции? — в свою очередь спросила девушка, ближайшая к нему.
— В общем-то да.
— Ну что я говорила? Это угон, раз дело дошло до полиции.
— Какой угон? — спросил Сергей.
— А вы разве не знаете?
— Что не знаем?
— Так Ганеев угнал фуру, — сказала единственно пожилая женщина в этом коллективе.
Никита с Сергеем переглянулись.
— Как это угнал? — спросил Никита.
— Да очень просто. Сел за руль и уехал.
— А почему вы решили, что он угнал машину? — спросил Сергей.
— А как он мог вот так уехать с базы без путевки?
— Интересный вопрос, — сказал Никита.
Одна из девушек, усмехнувшись, сказала:
— Какая путевка, если угоняешь машину?
— А охрана?
— А что охрана? — усмехнулась другая девушка. — Положи ей на лапу и поезжай куда хочешь.
Девушки лукаво переглянулись.
— Охрана у нас, как дуршлаг. Вся в дырках.
— А еще…
— Понятно, — прервал дискуссию Сергей. — Значит, Ганеев угнал машину. Когда это было?
— Говорят, вчера вечером. Нас уже не было.
— Зато все машины были в наличии.
— Ганеев не промах. Выбрал новенький КамАЗ.
— Когда обнаружился угон?
— Сегодня утром. Точное время сказать не можем. Путевками занимались. Во всяком случае до девяти. А в девять прибежал Фролов. Наш Олег Иванович. Мы еще на часы посмотрели. Припозднился. Обычно в восемь он у нас уже торчит. Запыхался и спросил: кто Ганееву путевку выдал? А мы ему не выдавали.
— Согласно его распоряжения, — вставила пожилая женщина. — Он у нас сейчас на карантине.
— Тоже согласно его распоряжению? — усмехнулся Сергей.
— Конечно.
— Где он сейчас, вы не знаете? Я о Фролове.
— Да вон идет по двору, — показала девушка на окно. — Только он вам все равно ничего нового не скажет.
В тоне и словах девушки чувствовалось несколько пренебрежительное отношение к замдиректора.
— И тем не менее… — сказал Сергей и вместе с Никитой вышел во двор.
Девушка оказалась права. Ничего внятного от Олега Ивановича они не услышали. Он бубнил одно и то же: как ему тяжело приходится жить и работать в обстановке круговой поруки, из чего следовало, что все кругом виноваты, кроме него.
— Номер машины вы можете сказать? — раздраженно прервал его Сергей.
— Да, конечно. Пришлось обойти всю автобазу, свериться с путевками, выданных тем, кто на законных основаниях выехал в рейс…
— Короче нельзя? — перебил его Сергей.
— Можно, — ответил Олег Иванович и сказал номер машины и фуры.
— Объявляем Ганеева в розыск, — повернувшись к Никите, сказал Сергей. — Это во-первых. Во-вторых, едем к Виктории Петровне. И вообще хватит либеральничать. Со всех берем подписку о невыезде.
— Что так круто?
— Корзин дал нам два дня на то, чтобы раскрыть убийство.
— Что будет на третий?
— Оргвыводы.
Виктории Петровны на работе не оказалось.
— Вот тебе номер. Один угоняет машину. Другая прогуливает работу, — усмехнувшись, сказал Сергей. — Нечего сказать, веселая семейка. Или они решили проветриться на природе? Так погода неподходящая.
— Нет, она не прогуливает, — возразила Машенька. — И на природу не поехала. Просто у нее сегодня библиотечный день.
— И в какой библиотеке ее можно отыскать? — спросил Никита.
— Ни в какой. Она дома работает.
— Ничего себе вариантик! — расхохотался Сергей. — Библиотека выезжает к Виктории Петровне на дом в ее библиотечный день. Нам бы такое завести. Расследование на дому. И пусть подозреваемые к нам приходят на допрос.
— Нет. Все не так, как вы думаете, — в защиту Виктории Петровны сказала Машенька. — Она берет необходимые материалы — журналы там разные, данные экспериментов и тому подобное — и просматривает их дома.
— Дотошно изучает, — уточнил Сергей.
Машенька не поняла иронии и подтвердила:
— Конечно. А как же иначе?
— Как твоя подруга? — прежде чем распрощаться с ней, спросил Никита.
— Любка-то? Она приболела. Вот и сижу я здесь вместо нее. Замещаю.
— Зачем дело доводить до болезни? Только лишние хлопоты с больничными листами. Надо просто наряду с библиотечными днями ввести еще профилактические дни ввиду возможного заболевания и отсиживаться дома, пока не надоест и по работе не соскучишься, — сказал Сергей и повернулся к Никите. — Едем к Виктории Петровне. Разнообразим ее библиотечный день.
Глава 19
Виктория Петровна не обложилась журналами и данными экспериментов. Она сидела, поджав ноги, на диване, кутаясь в шерстяной платок.
— Понятия не имею, куда мог уехать этот негодяй, — сказала она.
«Это уже второй негодяй за несколько дней, — подумал Никита. — И до сих пор весьма живой, судя по той прыти, с которой он угнал машину».
— Но почему же так сразу негодяй, — примирительным тоном сказал Сергей. — Конь о четырех ногах и то спотыкается.
— Слишком часто он стал спотыкаться в последнее время.
— Нельзя пояснить?
— Нет, нельзя, — отрезала Виктория Петровна, сверкнув глазами.
И в библиотечные дни, предполагающие тишину и покой, темперамент у этой ученой дамы дает себя знать, отметил Никита.
— Видите ли, Виктория Петровна, мы ведем расследование серьезного преступления… — начал Сергей.
Виктория Петровна перебила его:
— Вижу больше, чем вы думаете. И вижу, как вы его ведете.
— Позвольте нам самим решать, как его вести, — не сдержавшись, раздраженным тоном сказал Сергей. — И для начала ответьте на вопрос: где вы были и чем занимались на момент убийства Василия Соколова?
Виктория Петровна вспыхнула. Вскочив с дивана, она буквально подбежала к столу и схватила пачку сигарет. Руки у нее тряслись. С третьей попытки она прикурила.
— Прав был Ганеев, назвав гаденышем этого ублюдка. Из-за него меня теперь подозревают в немыслимом!
— И тем не менее ответьте на вопрос. Или у вас был библиотечный день?
— Представьте себе — да!
— Понятно. У вас есть какие-нибудь предположения, что могло послужить причиной, из-за которой ваш муж решился на угон?
— Я знаю точно, почему он это сделал.
Вслед за этим последовал совершенно логичный вопрос Сергея: «Почему?», и получил он на него совершенно логичный для Виктории Петровны ответ: «Вас это не касается».
Стряхнув пепел с сигареты, она смягчила формулировку:
— В одном я могу вас уверить: никоим образом это не связано с убийством Василия Соколова. А теперь, господа, если у вас больше нет вопросов по существу, то позвольте мне заняться моими непосредственными обязанностями — работой.
— Кто может подтвердить, что в ваш библиотечный день — в тот самый день, когда был убит Соколов, — вы безотлучно находились дома?
— Естественно, никто. У меня был библиотечный, а не приемный день.
— И ни одна библиотека не может подтвердить, что вы использовали свой библиотечный день по назначению — для работы с журналами и прочими возможными публикациями в стенах библиотеки.
— Не придирайтесь к словам. Во всех научных учреждениях подобные дни называются библиотечными. Их никто
