— Простите, милорд, но только что прибыл гонец. Ему велели дождаться ответа.
Роберт взял сумку, открыл и вынул единственное послание. Взглянув на печать, он нахмурился и бросил взгляд на Мику:
— Из Элайты. Спасибо, Оуэн. Я скоро спущусь и принесу ответ.
Оуэн вышел, и Роберт взломал печать. Несколько мгновений он был погружен в чтение; лицо его оставалось суровым и неподвижным. Патрик переглянулся с Микой, но ни один из них не нарушил молчания. Наконец Роберт поднялся на ноги и бросил письмо на стол:
— Меня приглашают на свадьбу Дженн. Матушку тоже.
В комнате повисла тишина; Роберт отошел к окну. Мика проводил его взглядом, потом повернулся к Патрику. Тот заговорил первым:
— Когда?
— Чуть больше чем через неделю. Она должна обвенчаться с Ичерном по приказанию Селара. Теперь, когда его сын похищен, король торопится избавиться от всех возможных претендентов на корону.
Мика долго смотрел на письмо. Он мог просто взять его со стола и прочесть, но не хотел делать этого. Случившееся было слишком страшным. Однако… что-то тут не так.
— Почему вам прислали приглашение, господин? Якоб ведь считает вас предателем.
— Каковым я и являюсь теперь. — Голос Роберта ничего не выражал, он говорил, отвернувшись к окну. — Ирония ситуации заключается в том, что, похоже, мои недавние… действия изменили взгляды Якоба. Он также разгневан тем, как бесцеремонно король распоряжается рукой его дочери. И кроме всего прочего, поскольку это я вернул Дженн в Элайту, Якоб полагает, что мне следует присутствовать на свадьбе и принять участие в торжествах.
С Патрика этого оказалось довольно. Он вскочил, опрокинув стул, и закричал:
— Но ты должен помешать свадьбе, Роберт! Если не вмешаешься ты, то вмешаюсь я! Мы не можем допустить, чтобы она вышла за Ичерна! Он же просто мясник! После Селара его в Люсаре ненавидят больше, всех во время войны его солдаты сровняли с землей три деревни. И представить себе невозможно, чтобы Дженн стала его женой. Она должна получить возможность следовать собственному…
— Предназначению? — Роберт повернулся к Патрику, глаза его сверкали. — Неужели ты думаешь, что я хочу этой свадьбы! — Однако огонь в его взгляде неожиданно погас. — Я не могу ничему помешать, Патрик, и ты тоже не можешь. Не похищать же нам ее на такое Дженн едва ли согласится.
— Но разве она захочет такого супруга! Дженн не должна выйти замуж за подобное чудовище!
Роберт вернулся к столу, его пальцы легко коснулись письма.
— Свой выбор она сделала год назад, Патрик. Теперь слишком поздно что-то менять. Она выйдет за Ичерна ради своего отца, ради своего Дома. И давай смотреть на вещи здраво: с Ичерном она будет в большей безопасности, чем с кем-нибудь еще. Он оградит ее от опасностей.
Роберт взял со стола письмо и двинулся к двери, однако помедлил, положив руку на ручку.
— Советую тебе отдохнуть, Мика, если не хочешь остаться дома.
— Что? — Мика неуклюже вскочил, чуть не опрокинув стол. — Вы туда едете?
— Как же я могу не поехать? Но матушку в это втягивать я не стану, ей уже и так пришлось нелегко. Будь готов: выезжаем на рассвете.
Высоко в холмах гулял ледяной ветер, но когда Роберт спустился ниже, в зеленую еще долину, лишь легкое дуновение колыхало ветви деревьев. К самой ферме Роберт не стал приближаться. Он остановил коня на склоне, спешился и уселся на густую зеленую траву, приготовившись ждать, если понадобится, целый день.
Внизу по строениям фермы скользили тени облаков, все было мирно и спокойно. Во дворе дети гонялись за гусями, и трудно было сказать, кто кричит громче ребятишки или потревоженные птицы. Роберт долго следил за ними; рядом с ним конь умиротворенно щипал сочную траву. Потом облака разошлись, стало пригревать солнце. Из дома вышел человек и начал подниматься на холм. Решительно приблизившись к Роберту, старик остановился на некотором расстоянии и сказал:
— Я думал, вы пришлете моего сына сообщить новости. Не было нужды приезжать вам самому. Случилось несчастье?
Роберт поднялся на ноги и сделал несколько шагов навстречу Дэвиду Маклину.
— Нет, напротив: новости хорошие. Мика отдыхает: он провел несколько дней в седле. Я подумал, что вы захотите узнать обо всем поскорее.
Дэвид смотрел на него с плохо скрытой подозрительностью:
— Так королева в безопасности? — Да.
— И где же она?
— Этого я не могу сказать. Будет безопаснее, если вы не будете знать, где королева нашла убежище: безопаснее не только для вас, но и для нее.
Дэвид упрямо выставил вперед подбородок, но спорить не стал. Старик повернул голову и взглянул на свою процветающую ферму наследство детям, ради которого он всю жизнь трудился.
Роберт понимал, что ему следовало бы уехать; понимал, что даже и касаться этой темы не следует… Но Дэвид не спешил уходить, и Роберт почувствовал, что не в силах отказаться от представившейся возможности.
— Неужели вы, в самом деле, не можете простить Мику?
— Ха! — бросил старик, не глядя на Роберта. — Как я могу его простить, раз больше не могу ему доверять?
Роберт от удивления даже открыл рот.
— Не можете доверять? Мике? Да ведь он же самый надежный человек из всех, кого я знаю! Как же вы можете не доверять ему?
Дэвид бросил на него тяжелый взгляд.
— Когда мой сын стал служить в замке, я счел это честью. Вашего отца все любили, он был великий человек, восстал против узурпатора и погиб, сражаясь с ним. Я гордился тем, что мой сын служит таким господам, до того самого дня, когда вы принесли присягу узурпатору. Я умолял Мику уйти со службы, но он был тогда просто мальчишка и боготворил вас. Я надеялся, что, став старше, он поймет то, что понимал я: что в тот день вы предали свой народ и свою страну, не говоря уже о вашем собственном отце. Но сынок мой, когда дело касалось вас, был всегда слеп. Вот тогда-то я и перестал ему доверять. Я перестал верить его словам, потому что знал: его слова это ваши слова, а ваше предательство стало его предательством. Теперь, когда он стал взрослым человеком, извинений этому нет. Он был с вами достаточно долго, чтобы понять, что вы собой представляете. Так как же я могу доверять сыну, который остается слепцом не по случайности или неведению, а по своему собственному выбору? Роберт твердо посмотрел в глаза Дэвиду.
— Вы его отец, он вас любит. Да, Мика остается со мной по собственному желанию. Свои поступки оправдывать перед вами я не буду.
— Даже и попытки не сделаете?
— Какой в этом был бы смысл? Вы ведь приняли решение приняли его в тот момент, когда я присягнул Селару, до того, как у меня появилась возможность принести пользу своей стране. Вы отвергаете меня, мастер Маклин, потому что я предал мой народ и мою страну. Но мне непонятно, почему вы распространяете это чувство на сына, который остался верен тем ценностям, которым вы же сами его учили, чести, верности, дружбе. Для Мики они так же естественны, как для нас с вами дыхание. Он так же не может изменить мне, как не может перерезать себе горло. Вы когда-то гордились тем, что он служит нашему Дому. У вас нет оснований не испытывать такой же гордости за то, как он служит мне теперь зная, что это стоит ему вашей любви и доверия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
