графиня чувствовала себя уверенно на дипломатических приёмах, среди чопорных английских аристократов и при королевском дворе. Спустя время в кругу её общения оказались и члены королевской семьи, с которыми она встречалась как во дворце, так и в загородной королевской резиденции в Брайтоне. Через несколько лет общения степень доверия к ней со стороны королевской семьи, как пишет О.Ф. Сакун, возросла настолько, что Дарья Христофоровна стала практически ежедневно посещать членов британской королевской фамилии[429]. Это стало большой дипломатической удачей, поскольку позволяло не только получать особо важные сведения из первых рук, но предоставляло возможность неформально излагать свою точку зрения на те или иные значимые для России события и решения.
Удивительно, но немало нужных знакомств в высших кругах английской столицы графиня Ливен обрела за счёт того, что энергично взялась за внедрение европейского вальса на балах и приёмах в английской столице. Большая любительница танцев и неплохая пианистка, она личным примером добилась быстрого успеха в популяризации вальса в своём светском салоне в Лондоне. Неизвестный прежде англичанам европейский танец быстро вошёл в моду, вызвав повышенный интерес к жене русского посла.
Такое развитие событий подтвердило правильное решение графини Ливен в выборе салона как места и способа сбора внешнеполитической и разведывательной информации в европейских столицах. Используя свой берлинский опыт, она с первых дней пребывания в Лондоне озаботилась вопросами открытия своего политического салона. К тому времени в британской столице уже действовали 3 салона, но каждый из них был ориентирован на определенные политические силы, в силу чего все салоны имели полузакрытый характер. Учитывая сложившуюся ситуацию, свой салон Д.Х. Ливен создала по принципу «открытого дома», вход в который был разрешен представителям всех иноземных посольств, политикам от разных партий, творческим людям и представителям английской аристократии. Вскоре её салон стал не только популярным светским заведением, но и обрёл черты политического клуба. Хозяйка салона не только радушно принимала гостей, но и умела со знанием дела поддержать беседу на политические темы и, невзирая на авторитеты, аргументированно отстаивать свою точку зрения по тому или иному важному политическому вопросу. Она умела терпеливо слушать и задавать правильные вопросы. Современники уверяли, что посол Ливен часто использовал важные сведения и выводы из наблюдений своей жены при подготовке донесений в Петербург. Постепенно обязанность по подготовке донесений, с согласия мужа-посла, перешла к Дарье Христофоровне. Она была лично знакома с обоими руководителями внешнеполитических ведомств Российской империи — графом Иоанном Каподистрия и графом Карлом Васильевичем Нессельроде. Это было не всем понятное решение императора Александра I, который на период с 1816 по 1822 год поручил сразу двоим придворным осуществление внешней политики Российской империи и поддержание отношений с другими государствами. Видимо, царь стремился как-то сбалансировать международные связи и союзнические отношения в Европе. Дело в том, что И.А. Каподистрия был сторонником развития отношений с Францией, а К.В. Нессельроде убеждал царя в необходимости союза с Австрией и Пруссией против Франции. При этом внешнеполитические взгляды последнего в большей мере совпадали с мыслями императора о создании Священного союза, направленного против расширения международного влияния французской короны.
Победила внешнеполитическая позиция графа Нессельроде, который в 1822 году стал полноправным хозяином в Министерстве иностранных дел империи. А Каподистрия был за прежние заслуги удостоен ордена Святого Владимира 1-й степени, после чего получил бессрочный отпуск и отправился на лечение «на воды».
Надо отметить, что на международные проекты графа Нессельроде сильное влияние оказывали оценки и взгляды его австрийского коллеги князя К. Меттерниха, с которым он познакомился в начале 1800-х годов, пребывая по поручению царя сначала в Штутгарте, а затем в Берлине. В Пруссии их свела дипломатическая судьба, поскольку князь в то время был австрийским посланником в Дрездене. Знакомство скоро переросло в личную дружбу будущих корифеев мировой и европейской политики.
При этом многие годы Нессельроде «смотрел на Меттерниха снизу вверх; последний казался ему гениальным дипломатом, а его советы — всегда спасительными; в свою очередь Меттерних умел хорошо пользоваться слабостями своего ученика»[430].
Граф Нессельроде с начала 1810-х годов постоянно находился при императоре Александре I. Он был влиятельным участником Венского конгресса, созванного по инициативе и под председательством австрийского канцлера князя Меттерниха. Как считают, именно там Нессельроде лично познакомил русского секретного агента Д.Х. Ливен, бывшую одновременно супругой русского посла в Лондоне, со своим дипломатическим кумиром — Клеменсом фон Меттернихом.
Эта встреча и личное знакомство Дарьи Христофоровны со столь видным австрийским политиком не было случайным событием. Русский министр и доверенное лицо императора Александра I давно наблюдал за успехами жены посла не только в сборе важнейших внешнеполитических сведений, но и в умении их проанализировать и толково изложить на бумаге. Более того, когда Нессельроде узнал правду о том, кто шлёт ему столь подробные донесения из Лондона, он даже разрешил Д.Х. Ливен направлять ему лично сообщения по интересовавшим его вопросам. Поскольку министр иностранных дел одновременно возглавлял внешнюю разведку в империи, то его интересы сводились к получению важнейших внешнеполитических сведений, разговоров и мнений, полученных от доверенных представителей европейских монархов, членов их семей, видных политиков и оппозиционеров. И «агент влияния» Дарья-Доротея с этими поручениями успешно справлялась.
Однажды ей даже довелось фактически управлять всей деятельностью русского посольства в Лондоне. Это произошло в июне 1830 года, когда её муж-посол князь Х.А. Ливен был срочно вызван в Петербург для временного управления делами Министерства иностранных дел на период отсутствия К.В. Нессельроде.
Фактически именно княгиня Ливен в те дни выполняла функции посла в Англии. Заметим, что в начале 1830 года в Лондон в ранге полномочного министра от России для участия в конференции прибыл тайный советник граф А.Ф. Матушевич. Был ли он в подчинении русского посла князя Ливена или получал указания непосредственно от Нессельроде — неизвестно. Однако, убывая из Лондона, посол не дал ему никаких инструкций или поручений, видимо, полностью рассчитывая на политический опыт, знания тонкостей дипломатической «кухни» и большие связи при британском королевском дворе Дарьи Христофоровны.
Будучи от природы активным человеком, княгиня быстро наладила работу посольства в новых условиях. Но при этом столкнулась с возмущением со стороны польского графа, который, очевидно, не имел желания выполнять указания женщины. Тем более что она официально не обладала полномочиями и властью русского посланника. «Княгиня сделалась до такой степени придирчивою и надменною, — жаловался Нессельроде недовольный граф, — что вы не можете себе представить. Она меня каждую минуту вызывает к себе, в Ричмонд, она от меня требует, чтобы я два раза в день писал ей в такое время,
