поставками оружия в случае военного конфликта Турции с Россией, причём поддержка мощнейшего, по уже устоявшемуся к текущему моменту общему мнению, испанского флота была гораздо более критичной.
Чем могла бы помочь Россия против Испании? Да ничем, в общем-то. России самой бы где-нибудь добыть денежные средства для латания собственных дыр в бюджете, так что ни о какой реальной финансовой поддержке в отношении Турции не могло быть и речи.
Да Россия и сама имела виды на турецкие территории — по крайней мере, на черноморское побережье Турции, ибо фантазии о русском MareNostrum.
В отличие от Испании, чётко задекларировавшей отсутствие каких-либо дальнейших территориальных претензий у Испании к Турции по итогам Мадридской декларации 1800 года.
Да и трудно как-то придерживаться анти-испанского курса, когда у тебя в среде морских офицеров и зарождающегося класса крупных промышленников процветает весьма понятная по своей природе испанофилия.
В армии русофильских настроений не было — были германофильские и, кто бы мог подумать, вновь испанофильские настроения. В первом случае — благодаря помощи Пруссии и Австрии в модернизации армии, а во втором случае — уже благодаря помощи Испании, как не трудно догадаться.
Что касается Болгарии и Румынии — они развивались, но в парадигме русской и австрийской модернизации середины-конца XVIII века, то есть, в русле модернизации под эгидой просвещённого абсолютизма. Того самого, что себя к этому моменту уже полностью исчерпал.
Пока что метод, как и ожидалось, приносил значительные плоды, в первую очередь, в силу просто чудовищной отсталости этих территорий, хотя первые признаки будущего кризиса начали намечаться практически сразу же.
Ну и, естественно, они были не чета Турции, Греции и Курдистану, причём как в плане темпов своего развития, так и в плане качества своего развития.
При всей ориентированности на экспорт сельскохозяйственный товаров, греческая и турецкая экономики испытывали ещё и активный промышленный рост. Вернее, они были друг с другом неразрывно связаны, и шли рука об руку, но да не суть.
Что касается Албании — это тот же самый Курдистан, только на Балканах, и сдерживать Албания должна была, в случае конфликта, именно Грецию, как и Турция. Такой вот был хитрый план у гишпанского короля, то есть, Артёма.
Правда, возвращаясь к Румынии и Болгарии, следует отметить, что здесь были очень сильны позиции либералов, жаждавших сбросить австрийских и русских ставленников.
И, так же как все прочие поддерживали ровно такие же настроения в испанской Греции и испанской же Албании, все остальные поддерживали подобные настроения в Румынии и Болгарии.
Правда, у испанцев денег было больше, да и машина пропаганды была явно степени более продвинутой, гораздо более бесчестной и подлой в своих методах.
Кроме того, испанцы вели себя гораздо более аккуратно на новых территориях, чем русские и, особенно, австрийцы, да и в целом не придерживались агрессивной централизации, как это было в той же Болгарии. В общем, испанцы в этой «войне» держались явно лучше…
Глава 32. Идеологическая война
Хуже всего было, впрочем, австрийцам. Они, в общем-то, прямо аннексировали огромные территории, населённые славянскими народами, являясь при этом немцами.
И, разумеется, все вокруг этим пользовались. Пользовались этим и русские, ещё со времён Петра I помогавшие сербам, поселившимся в междуречье Савы, в сохранении сербского извода церковнославянского языка, и, благодаря Артёму, испанцы.
Испанцы, а если быть точнее, то конкретно Артём, клятый империалист, имели гораздо более грандиозные планы. Пользуясь своим влиянием в Греции, Артём привлёк в Афины националистически настроенную интеллигенцию многочисленных народов присоединённых Россией и Австрией территорий.
Фактически на его деньги, они приступили к самой бурной «деятельности». Под бурной деятельностью, разумеется, имеется в виду то, что эти свиньи приступили к развитию своих собственных национальных мифов.
Естественно, самых разных — от мифа о некой древней Югославии, которую следует возродить, до мифов о российском происхождении всех южнославянских народов.
В общем-то, любых национальных мифов и вообще идей — главное, чтобы крайне опасных, с точки зрения австрийцев и/или русских. Цель была очень простая, на самом-то деле — ухудшить положение австрийских и российских властей.
Артём считал, что если приютить под брюхом лающих свиней и хрюкающих собак, иначе назвать этих националистов я не могу, то они, придумав и развив свои порой крайне бредовые национальные мифы, будут сознательно их распространять и бороться за их манифестацию в реальности.
Причём, естественно, не под собственным брюхом, а греческим, то есть, брюхом собственного дяди. Естественно, даже не волнуясь о том, что возрождение той же древней «Югославии» подразумевает и отторжение от вроде как «союзной» Греции несчастной Северной Македонии.
В общем-то, да, в греческой столице, Афинах, обосновались десятки и сотни самых отбитых националистов, единственной задачей которых была борьба с австрийцами и русскими.
И им, более того, Артём полностью покровительствовал, помогая во всех их делах — от печати пропагандистских материалов до подготовки самых настоящих боевиков в горах Македонии, буквально на границе.
Он снабжал этих националистов оружием, денежными средствами, информацией и прочими ресурсами. Всё, чтобы помочь им в их борьбе с российскими и австрийскими властями. В вероломности Артёму, в общем, не занимать.
И австрийцам, естественно, доставалось хуже всего, потому что они осуществили прямую оккупацию южнославянских земель. Тут же прямо благородное дело — начать партизанскую войну против австрийцев.
Ну, а Артём чист, естественно. Ружья им привозили французские, британские, неаполитанские, португальские, прусские, очень часто даже австрийские и русские — так и останется загадкой, как, где и почему.
Денежные средства — различного рода драгоценности, прусские талеры, рубли, фунты и прочие валюты, вплоть до австрийского же гульдена. Доставляли оружие и боеприпасы под чужими флагами.
В общем, конспирация была на уровне. Причём, чтобы не возникло подозрений из-за резкого полного отсутствия испанского вклада, его специально вносили.
Однако, вносили этот вклад в чисто символических значениях, чтобы просто обозначить его, как существующий. При этом символические партии «помощи» можно было бы в случае вопросов со стороны австрийцев и русских скинуть на действия отдельных подданных Испании.
Эффективность подобной поддержки — вопрос другой. В 1800 году ещё ничего не произошло, чтобы хоть как-то обозначить её результаты. Однако, так или иначе, она вновь демонстрировала готовность Артёма на любую подлость для достижения собственных целей.
И, как ни странно, на этом фоне началось сближение Испании с Пруссией. Из союза Австрия-Россия-Испания активно вытравливалась, как бы ни было это иронично, Австрия. По довольно простой причине, на самом деле — более не было поводов для единения между Россией и Австрией. Пунктов противостояния же было достаточно много
