и сколько хотите! — строго сказал заведующий. — Но если узнаю, что кто-то свои сумки и авоськи набивает продуктами, пощады не будет! Увидите, что я запустил руку в «закладку», — бейте по рукам! И если кто из родни моей придет, ну, брат, скажем, с него получать деньги, как с любого посетителя!
— Но брат-то хоть неженатый? — с надеждой вырвалось у Лидочки.
Машраб Турсунович даже не посмотрел в ее сторону.
— Будем хорошо и дружно работать — столовую нашу на вечерние часы переведут в разряд кафе, — под аплодисменты работников продолжал он. — Сами знаете, район рабочий, до центра далеко. А так — приходи народ, отдыхай культурно, ешь, пей в меру, лишь бы скандалов не было... Всем хорошо, нам тоже!
— Что на честность нажимает — так новая метла! — судачили после собрания работники. — Старый-то заведующий тоже нажимал... А что получилось? С работы сняли, следствие идет! Хапал без зазрения совести... А этот? Поживем — увидим. Парень-то, видать, с головой, культурный, говорит — соловьем разливается.
Уходя с работы, каждая старалась теперь попасться на глаза заведующему, чтобы сам видел — даже отходы для собак не уносят из столовой...
Примерно через неделю после прихода нового заведующего в столовой появился его брат, о котором упоминалось на первом собрании.
Едва «Жигули» цвета морской волны остановились около столовой, Лидочка мигом прильнула к окну, в восторженных тонах комментируя это событие.
— Девочки! Девочки! Это брат, клянусь! Танцплощадки век не видать, если не брат! Да они что? Двойняшки, что ли? А ну, быстро все сюда!
Свободные от котлов и раздачи девчата ринулись к окнам.
— А ведь и правда, — похожи, как двойняшки... Что глаза, что брови, что волосы — все, как у нашего заведующего! — послышались голоса. — По местам, девочки! За чей стол сядет?
— За мой! — заявила Лидочка и бегом, чтобы никто не опередил, ринулась к двери. В зал они входили уже вдвоем, и Лидочка, словно опытный метрдотель из фешенебельного ресторана, с подчеркнутой галантностью указывала гостю дорогу к своей «позиции».
— Ну, что, Лидка, — окружили ее девчата, когда гость, пообедав и не дождавшись брата, уехавшего в трест, вышел из столовой, — рассчитался с тобой брат начальства или пообещал перечисление сделать?
Лидочка поджала губы, в глазах плясали бесенята.
— И рассчитался, и «на чай» — с пирожными — оставил, и комплиментов кучу наговорил! Сразу видать, человек разбирается в женской красоте! — И не выдержала, расхохоталась.
Само «начальство» приходило в столовую вместе с поварами и кухонными рабочими часа за два до открытия — неукоснительно контролировал, чтобы к завтраку все было приготовлено с вечера.
— Только яичницу жарить на глазах у заказчика! — говорил он.
— Девочки! — как-то в редкие минуты отдыха взмолилась шеф-повар, в изнеможении опустившись на лавку. — Придется, видно, подавать в отставку! Раньше я думала, что борьба за качество только в газетах ведется... А тут, возьмите нашего «зава» за рупь двадцать, он мне все потроха проел с этим качеством!
— Так до них, тетя Валя, нелегко добраться! — мигом отозвалась Лидочка под смех подруг...
Новый заведующий времени не терял. То привезет новые столы и стулья, то гардинную ткань или тюль для окон, то новую посуду. Теперь уже и скептики уверовали, что столовую переделают в кафе.
Возле входа сделали возвышение для оркестра. Официантки, закрывшись в кладовой, придирчиво примеряли форму — как в больших ресторанах: темно-синие юбки, светлые блузки с аппликацией и кружевные кокошники.
— Ну, девочки, — Лидочка вертелась перед маленьким зеркальцем, которое держала в руках, — видать, пришел конец моей холостяцкой жизни! Была бы мужиком, с ходу бы клюнула на кокошник и все остальное!
— И клюнут! — поддакивала тетя Валя. — Еще как!
Открытие кафе было назначено на субботу. Девчата во главе с шеф-поваром весь день переживали: соберется народ или нет? Но, видно, заведующий не забывал и о рекламе... Задолго до назначенного часа у дверей кафе с новой броской вывеской собралось немало народу. И когда оркестр — молодые парни с волосами до плеч и в одинаковых сиреневых пиджаках — грянул марш, даже у веселой Лидочки на глазах показались слезы радости.
Брат заведующего на этот раз прикатил на такси.
— Наверное, выпить придется в честь открытия, — пояснил он Лидочке. — Потом как за баранкой сидеть? На первом перекрестке «крючок» из ГАИ крутанет!
— А та машина, на которой вы раньше приезжали, ваша? — полюбопытствовала Лидочка, провожая гостя к столу.
— Пока не моя... Друга одного...
— Друга или подруги? — лукаво прищурилась она.
— Друга, друга!
— А как вас звать? — не отставала Лидочка.
— Хотите — Вали, хотите — Володя. И так, и так отзовусь!
— Тогда — Володя! — сказала Лидочка и приняла вид недотроги. — Вот меню! Я потом подойду.
На другой день в столовой-кафе только и было разговоров о первом дне работы. И какой хороший оркестр достал заведующий! Ни одного пьяного скандала не было, хотя все пили...
Один этот вечер настолько поднял авторитет нового заведующего, что даже тетя Валя призналась, что еще поработает с ним, пока не уйдет в отставку...
Раза два в неделю наведывался в кафе брат заведующего, которого официантки уже считали своим постоянным посетителем. Чаще всего он садился за стол в углу, напротив возвышения для оркестра, который обслуживала Лидочка. Если приезжал один, то почти всегда на новеньких «Жигулях» цвета морской волны. Но иногда он наведывался в кафе с целой компанией на одном или двух такси, и Лидочка, обслуживая посетителей, видела, что Вали-Володя «умеет выпить».
Несколько раз с Володей и его друзьями приезжали женщины, и тогда официантки не давали покоя Лидочке, в шутку уговаривая ее «отравить соперниц».
— И непременно! — делая вид, что кипит от ревности, отвечала Лидочка. — Отравлю разлучниц!
Но однажды, уставив стол Володиной компании бутылками и закуской, она сказала девчатам, скучающим от безделья в углу около буфета:
— Нет, мне те красоточки не соперницы! Не потянут против меня! Красотой меня бог не обидел, — кокетливо повела она плечами. — А насчет культуры — говорить нечего! Вы знаете, девчонки, — пригнулась Лидочка к подругам, — эти «крали» так ругаются! Ужас просто! — выпалила Лидочка. — Честное слово! В особенности та, что постарше... вон, напротив Володи сидит... Я заказ на стол
