Гесер кивнул.
– Да будет так. Ты в моем Дозоре, Алишер.
На лице юноши не отразилось никаких эмоций. Он кивнул и на мгновение прижал ладонь к груди.
– Где то, что вы везли, Алишер?
– Со мной, господин.
Гесер молча протянул через стол руку.
Алишер расстегнул сумочку на поясе. Достал, очень бережно, маленький прямоугольный сверток из грубой ткани.
– Прими ее, Гесер, сними с меня долг.
Ладонь Гесера накрыла ладонь юноши, пальцы сомкнулись. Через миг, когда он убрал руку, в ней уже ничего не было.
– Твое служение окончено, Алишер. Теперь мы просто отдохнем. Будем есть, пить и вспоминать твоего отца. Я расскажу тебе все, что смогу вспомнить.
Алишер кивнул. Непонятно было, приятны ему слова Гесера, или он просто подчиняется любым его желаниям.
– У нас будет полчаса, – мимоходом заметил Гесер. – Потом сюда придут Темные. Они все-таки взяли твой след. Слишком поздно, но взяли.
– Будет бой, господин?
– Не знаю. – Гесер пожал плечами. – Какая разница? Завулон далеко. Остальные мне не страшны.
– Будет бой, – задумчиво сказал Алишер. Обвел взглядом зал.
– Разгони всех посетителей, – посоветовал Гесер. – Мягко, неназойливо. Я хочу увидеть твою технику. А потом будем отдыхать и ждать гостей.
К одиннадцати народ стал просыпаться.
Я ждал на террасе, разлегшись в шезлонге, вытянув ноги, временами посасывая джин-тоник из высокого стакана. Мне было хорошо – сладкой болью мазохиста. Когда кто-то появлялся из дверей, я приветствовал их дружелюбным взмахом руки и маленькой радугой, срывающейся в небо с растопыренных пальцев. Забава была детская, и все улыбались. Позевывающая Юля, увидев такое приветствие, взвизгнула и запустила ответную радугу. Минуты две мы соревновались, потом выстроили дугу на двоих, довольно большую, уходящую в лес. Юля сообщила, что пойдет искать горшочек с золотом, и гордо зашагала под разноцветной аркой. Один из терьеров послушно бежал у ее ног.
Я ждал.
Первой из тех, кого я ждал, вышла Лена. Веселая, бодрая, в одном купальнике. Увидев меня, на миг смутилась, но тут же кивнула и побежала к воротам. Приятно было смотреть, как она двигается: стройная, пластичная, полная жизни. Сейчас окунется в прохладную воду, порезвится в одиночестве и с проснувшимся аппетитом вернется завтракать.
Следом появился Игнат. В купальных трусах и резиновых шлепанцах.
– Привет, Антон! – радостно крикнул он. Подошел, подтянул соседний шезлонг, плюхнулся в него. – Как настроение?
– Боевое! – приподняв стакан, сообщил я.
– Молодец. – Игнат поискал взглядом бутылки, не нашел, потянулся губами к трубочке и по-свойски глотнул из моего стакана. – Слишком слабый, мешаешь.
– Я вчера уже накушался.
– Это верно, тогда поберегись, – посоветовал Игнат. – А мы вчера весь вечер шампанское хлестали. Потом еще ночью коньяком добавили. Боялся, голова разболится, но ничего. Обошлось.
На него даже обижаться нельзя было.
– Игнат, ты кем в детстве хотел стать? – спросил я.
– Санитаром.
– Чего?
– Ну, мне сказали, что медсестрами мальчики не работают, а я хотел людей лечить. Я и решил, что вырасту – буду санитаром.
– Здорово, – восхитился я. – А почему не врачом?
– Ответственность слишком большая, – самокритично признал Игнат. – И учиться надо слишком долго.
– Стал?
– Да. На «скорой помощи» ездил, в психиатрической бригаде. Со мной все врачи любили работать.
– Почему?
– Во-первых, я очень обаятельный, – объяснил Игнат, с тем же простодушием нахваливая себя. – Я могу и с мужчиной, и с женщиной так поговорить, что они успокоятся и сами согласятся в больницу ехать. А во-вторых, я видел, когда человек на самом деле больной, а когда видит невидимое. Иногда можно было пошептаться, объяснить, что все нормально и никаких уколов не требуется.
– Медицина многое потеряла.
– Да. – Игнат вздохнул. – Но шеф меня убедил, что в Дозоре я больше пользы принесу. Ведь так?
– Наверное.
– Скучно стало, – задумчиво произнес Игнат. – Тебе не скучно? Я уже на работу хочу.
– Я тоже, пожалуй. Игнат, а у тебя хобби есть? Вот помимо работы.
– А что ты меня пытаешь? – удивился маг.
– Интересно. Или это секрет?
– Какие у нас секреты? – Игнат пожал плечами. – Я бабочек собираю. У меня одна из лучших коллекций в мире. Две комнаты занимает.
– Достойно, – согласился я.
– Заходи как-нибудь, посмотришь, – предложил Игнат. – Со Светой заходите, она говорит, ей тоже бабочки нравятся.
Я смеялся так долго, что даже его проняло. Игнат поднялся, неуверенно улыбаясь, пробормотал:
– Пойду помогу завтрак готовить.
– Удачи, – только и выдавил я. Но все-таки не удержался и, когда наш светоносный ловелас подошел к двери, еще раз окликнул его: – Слушай, шеф не зря о Светке беспокоится?
Игнат картинным жестом подпер подбородок. Подумал:
– Ты знаешь, не зря. Она действительно напряженная какая-то, все никак не расслабится. А ей ведь предстоят великие дела, не то что нам.
– Но ты старался?
– Спрашиваешь! – обиделся Игнат. – Вы заходите, честное слово, рад буду видеть!
Джин стал теплым, лед в стакане растаял. На трубочке остался легкий отпечаток губной помады. Я покачал головой и отставил стакан.
Гесер, ты не можешь предусмотреть все.
Но чтобы сразиться с тобой не в магическом поединке, конечно, об этом и думать смешно, сразиться на единственно доступном поле из слов и поступков, я должен знать, чего ты хочешь. Должен знать расклад карт в колоде. И то, что у тебя на руках.
Кто в игре?
Гесер – организатор и вдохновитель. Ольга – его любовница, проштрафившаяся волшебница, консультант. Светлана – старательно пестуемый исполнитель. Я – одно из орудий ее воспитания. Игната, Тигренка, Семена, всех остальных Светлых можно в расчет не брать. Это тоже орудия, но второго плана. И рассчитывать на них я не могу.
Темные?
Разумеется, они участвуют, но не в явном виде. И Завулон, и все его подручные обеспокоены появлением в нашем лагере Светланы. Но впрямую они ничего сделать не могут. Либо пакостить исподтишка, либо готовить сокрушительный удар, который поставит Дозоры на грань войны.
Что еще?
Инквизиция?
Я побарабанил пальцами по подлокотнику шезлонга.
Инквизиция. Структура над Дозорами. Она рассматривает спорные случаи, наказывает оступившихся – с любой стороны. Она бдит. Собирает данные о каждом из нас. Но ее вмешательство – редчайший случай, да и сила ее – скорее в скрытности, чем в боевой мощи. Когда Инквизиция рассматривает дело о достаточно могучем маге, она привлекает боевиков со стороны Дозоров.
И все-таки Инквизиция замешана. Я шефа знаю. Он из всего извлекает по меньшей мере две-три выгоды. И недавняя история с Максимом, диким Иным, Светлым, ушедшим работать в Инквизицию, тому пример. Шеф натаскал в этом деле Светлану, дал ей уроки самоконтроля и интриги, но попутно выявил нового Инквизитора.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
