— Мне и самому сейчас жаль Дорино платье, — признался Дэви, — только мне почему-то бывает жаль после, а не до того, как я что-нибудь натворю. Дора не хотела строить со мной плотину, боялась испачкаться, а я за это на нее ужасно разозлился. Наверное, Поль Ирвинг не стал бы заставлять сестру ходить по ограде свиного загона, если бы точно знал, что она упадет?
— Ему бы такое и в голову не пришло. Поль настоящий маленький джентльмен.
Дэви зажмурил глаза и какое-то время обдумывал слова Энн. Потом вылез из-под одеяла, обнял Энн за шею и прижался головой к ее плечу:
— Энн, а ты меня совсем не любишь? Нисколечко? За то, что я не умею себя так хорошо вести, как Поль?
— Ну что ты, конечно, я тебя люблю, — искренне ответила Энн. Не любить Дэви было просто невозможно. — Но я любила бы тебя больше, если бы ты так не озорничал.
— Я сегодня еще одну штуку сотворил, — продолжал Дэви, уткнувшись лицом в плечо Энн. — Сейчас мне уже жаль, что я это сделал, но я боюсь тебе признаться. Ты не будешь на меня страшно сердиться? И пожалуйста, не говори Марилле.
— Этого я тебе обещать не могу, Дэви. Вдруг все-таки придется ей сказать… Но, пожалуй, я и не скажу Марилле, если ты мне пообещаешь, что больше никогда этого не сделаешь, — что бы ты там ни натворил.
— Честное слово, не буду. Да и вряд ли мне в этом году попадется еще одна. Я ее нашел на лестнице в погребе.
— Дэви, о чем ты говоришь?
— Я положил Марилле в постель жабу. Поди и убери ее, если хочешь. Только как было бы весело, если бы она там осталась, а, Энн?
— Дэви!
Энн вырвалась из объятий Дэви и побежала в комнату Мариллы. Постель немного дыбилась, простыня шевелилась. Энн поспешно откинула одеяло, и перед ней действительно предстала жаба, которая помаргивая сидела на подушке.
— Какая мерзость, я ее и в руки-то взять не могу, — брезгливо содрогнулась Энн. — Пожалуй, для этой цели подойдет совок для углей.
Марилла возилась в кладовке, и Энн тихонько спустилась вниз и взяла на кухне совок. Вынести жабу из дома тоже оказалось не так-то просто: она три раза спрыгивала с совка и один раз спряталась так основательно, что Энн совсем было отчаялась ее найти. Когда наконец Энн выпустила жабу в сад, она глубоко и облегченно вздохнула.
«Если бы Марилла узнала про это, она бы всю жизнь боялась ложиться в постель. Как хорошо, что этот маленький грешник вовремя раскаялся. А вот Диана сигналит мне из окна. Это кстати! Пойду к ней — надо все-таки немного отдохнуть. В школе меня донимает Энтони Пайн, дома — Дэвид Киз. Скоро я, наверное, превращусь в ужасно нервную развалину».
Глава девятая КУРАМ НА СМЕХ
— Эта старая зануда миссис Линд опять приходила требовать от меня деньги — на сей раз на ковер для ризницы, — негодовал мистер Гаррисон. — Вот уж кого терпеть не могу. Вечно является за деньгами, да тебя же еще и с грязью мешает.
Энн сидела на перилах веранды, подставив лицо теплому западному ветру, приносившему запах вспаханного под зябь поля и слушала ворчанье соседа вполуха.
— Вся беда в том, что вы с миссис Линд не понимаете друг друга, — терпеливо объяснила она. — От этого и возникает неприязнь. Мне миссис Линд поначалу тоже очень не нравилась, но когда я ее поняла, то научилась ее любить.
— Ну, может, кому-нибудь миссис Линд со временем и полюбится, только не мне. В детстве мне говорили, что я в конце концов полюблю бананы, если буду больше их есть, но я их не выносил и до сих пор не ем, — пробурчал мистер Гаррисон. — Чего там в ней понимать? Я и так понимаю, что у нее одна радость — совать нос в чужие дела. Я ей так и сказал.
— Она, наверное, ужасно обиделась, — укоризненно покачала головой Энн. — Сказать такое в лицо! Я когда-то тоже наговорила миссис Линд ужасных вещей, но я просто вспылила. В спокойном состоянии я никогда бы ничего такого себе не позволила.
— Я сказал ей чистую правду и всегда говорю людям правду в глаза.
— Нет, всю правду вы не говорите! Вы говорите им только неприятную правду. Вот мне вы сто раз повторили, что у меня рыжие волосы, но ни разу и словечком не обмолвились о моем красивом носике.
— Это ты небось и сама знаешь, — ухмыльнулся мистер Гаррисон.
— То, что я рыжая, я тоже знаю… хотя волосы у меня сильно потемнели… Так что незачем мне без конца твердить про это.
— Ну ладно-ладно, постараюсь больше о них не упоминать, раз это — твое больное место. Ты не сердись на меня, Энн, у меня такая привычка — говорить правду в глаза. На это не стоит обижаться.
— Все равно все обижаются. И что с того, что у вас такая привычка? А если бы кто-нибудь втыкал людям в спину булавки и говорил: «Не сердитесь, у меня такая привычка»? Как бы вам это понравилось? Наверное, решили бы, что он не в своем уме. Конечно, миссис Линд любит совать нос в чужие дела. А вы сказали ей, что у нее доброе сердце и она всегда помогает бедным? Что она никому не проговорилась, когда Тимоти Крок украл у нее горшочек с маслом, а жене сказал, что купил. Его жена еще и претензии миссис Линд предъявила: дескать, масло пахнет репой. А миссис Линд только извинилась: мол, сама не пойму, откуда такой запах.
— Ну, может, у нее и есть какие-то достоинства, — неохотно признал мистер Гаррисон. — У кого их нет? Даже у меня есть, хоть ты об этом и не подозреваешь. Но все равно я на этот ковер жертвовать не намерен. У вас в деревне все только и делают, что клянчат деньги. А как продвигаются ваши планы с ремонтом клуба?
— Великолепно. У нас уже собралось достаточно денег на окраску стен и на крышу. Почти все, к кому мы обращались, охотно жертвовали на доброе дело, мистер Гаррисон.
У Энн была добрая душа, но при случае она умела подпустить яду в самую, казалось бы, невинную фразу.
— Ну, и в какой цвет вы его собираетесь красить?
— Мы остановились на салатном. А крыша, конечно, будет красной. Мистер Роджер Пайн сегодня привезет краску из города.
— А кто будет красить?
— Мистер Джошуа Пайн. Он живет в Кармоди. Крышу он уже перекрыл. Нам пришлось заключить с ним контракт, потому что все Пайны — а их целых четыре семьи — сказали, что не дадут ни цента, если мы не поручим работу Джошуа. От Пайнов мы получили двенадцать долларов и решили, что не можем поступиться такой суммой. Впрочем, некоторые считают, что нам не надо было поддаваться на шантаж Пайнов. Миссис Линд говорит, что дай им только волю, они всю деревню к рукам приберут.
