У меня немного отлегло от сердца. Значит, они уехали не по моей вине. Но все равно видеть меня они, конечно, не хотят.
– Ты так спокойно говоришь, Николаос. Как будто все уже улажено и Ана спасена…
– Я не сомневаюсь, что все так и будет.
– А они даже не узнают?
– После, не сейчас. Все будет хорошо. И ты мне поможешь.
Я кивнула, чувствуя, как слезы подступают к горлу. Николаос и это заметил.
– Что с тобой, янтарная женщина? Кто обидел тебя? – спросил он чуть шутливо.
Я уже не могла сдержаться и заплакала.
– Это я обидела…
И кусая губы, всхлипывая, я все рассказала Николаосу, моему другу. Я чувствовала, он пожалеет меня, не станет презирать.
– Что же мне делать? – спрашивала я с надеждой на то, что Николаос, как всегда, все уладит, отыщет выход, – Простят ли они меня?
– Я думаю, простят, – мягко произнес он, помолчав. – А ты – их?
– Я – их?! Но ведь это я виновата перед ними, только я.
– А они – перед тобой.
– Нет, только я!..
Карета въехала во двор и Николаос сошел первым и подал мне руку.
– Я хочу увидеть Ану, – заторопилась я. – Надо успокоить ее.
– Я бы не сказал, что она очень обеспокоена!
Это заявление немного озадачило меня. Не обеспокоена? Совсем девочка, разлученная с отцом и матерью, похищенная незнакомцем… Впрочем, от Николаоса можно ожидать чего угодно.
Мы поднялись на второй этаж, в бывшую комнату Селии. Я с радостью вновь увидала милую Ану. На ней было пестрое платьице из восточной ткани, несомненно подарок Николаоса. Она была спокойна, даже весела. Я обрадовалась, увидев ее такой, но ничего не понимала. Девочка принялась весело болтать со мной. Она рассказывала мне, какие удивительные ткани есть в сундуках Николаоса, она называла его по имени, совершенно не смущаясь, он показал ей свою кладовую. Что бы это значило? Наконец я поняла.
– Как жаль все же, что все так нескладно получается, – Анита вздохнула. – Ради того, чтобы увидеть Селию, мне пришлось уехать тайком. Мы даже не сказали отцу и маме. Они даже не знают, что Селия вышла замуж. И вот – мы приезжаем, а Селии нет. Теперь придется ждать, пока она вернется из свадебного путешествия.
– Но как ты решилась уехать с незнакомым человеком, Анита? – осторожно спросила я.
– Но ведь это Николаос! – девочка обнажила в ясной улыбке белые, словно очищенные миндалины, зубки. – Он ваш друг, донья Эльвира. А вы ведь – родная мама Селии. А Селия – моя любимая сестра. А Николаос еще и самый лучший друг мужа моей Селии! – Анита рассмеялась.
Все у нее было так просто. Все уладил Николаос, он мог быть очень обаятельным, когда хотел, конечно. К счастью, он почти всегда этого хотел.
– А отец и мама знают, что ты здесь? – мне было любопытно, как уладил Николаос и эту проблему.
– Да, – беспечно ответила Ана, – Николаос сказал им, он их предупредил.
Конечно, она не видела, как он их предупреждал, об этом ее можно было и не спрашивать.
– С Николаосом так интересно было ехать, – щебетала девочка, – Он все знает, все показывает, все объясняет. За эту нашу поездку с ним я стала, наверное, в сто раз умнее, чем была! Наверное, почти как Селия я стала!
Я невольно улыбнулась.
До вечера мы с Николаосом не могли остаться наедине. С нами была Анита, мы старались всячески развлечь ее. И только после ужина, когда я уверилась, что она спокойно уснула, мы уселись в нашей любимой комнате с картинами.
– Рассказывай! – только и сказала я ему. Он рассказал мне, как добрался до горной деревни, спрятался неподалеку (это оказалось нетрудно), сумел подкараулить Ану и расположить ее к себе, а потом уговорил поехать с ним.
– Но правда ведь она удивительно похожа на то изображение Святой Инессы? – спросила я.
– Да, удивительное сходство. И у меня странное ощущение, будто она умнее самой себя.
– А бывает и такое?
– Как видишь.
– Но теперь… – я помрачнела. – Как же теперь? Как мы спрячем ее от Великого инквизитора?
– Он уже знает, что она здесь.
Я побледнела.
– Он пришлет за ней…
– Нет, – Николаос спокойно покачал головой. – Я сам отвезу ее к нему.
– Я не понимаю… Я снова ничего не понимаю.
– Хорошо. Кажется, настало время все подробно объяснить тебе. – Внезапно он поднялся и проверил, заперта ли дверь. – Видишь ли… – Он придвинулся ко мне, пододвинув стул. – К нему поедешь ты.
Я молчала. Тысячи вопросов вскипали в уме, но я молчала.
– Да, ты поедешь к нему, – заключил Николаос.
– Что ты задумал? Объясни, – только и могла выговорить я.
– Сейчас объясню. Он знает, что Ана здесь, в моем доме. Я дам ему знать, когда привезу ее. На ней будет, конечно, широкий плащ с капюшоном. Но это будешь ты.
– Что это нам даст? – не выдержав, перебила я. – Ты сам говорил, что Теодоро-Мигель не потерпит обмана.
– Сейчас он в таком настроении, что ему нужна женщина. Я знаю, такое с ним случается. Он вдруг утрачивает силу, не может больше сам разыгрывать своих вымышленных фантастических женщин, ему вдруг становится нужна живая женщина. После общения с живой женской плотью он вновь обретает силу фантазировать. Сейчас он вообразил, что ему нужна именно маленькая Ана. Ты ведь знаешь, что значила в его жизни эта Святая Инесса. Если бы он и вправду нашел Ану, он, должно быть, растерзал бы ее самым изощренным способом. Но к нему придешь ты. Он сначала ничего не заподозрит. Его агенты следят за той деревней и за моим домом здесь. Они знают, что Ана здесь.
– Но где ты ее спрячешь?
– Мы разыграем твою болезнь. Ты завтра же ляжешь и не будешь вставать. А когда я повезу тебя к Теодоро-Мигелю, в постель уложим Ану. Никто не будет видеть ее.
– Как ты объяснишь ей это?
– Просто скажу, что прошу ее об этом.
– И она послушается?
– Уверен.
– Ты сам фантастическое существо, Николаос!
– Ну уж и фантастическое! Просто эта девчушка послушается меня. Только и всего.
– Но ведь Теодоро-Мигель сразу обнаружит обман. И дальше… Из его дома мы можем отправиться прямиком в застенки инквизиции…
– Ты безусловно права.
– Что же тогда?
– Я полагаюсь на тебя. На твою женскую суть, Эмбер, – просто сказал он. – Да, Великий инквизитор сразу увидит, что я обманул его. Остальное будет зависеть от тебя. Ты окажешься с ним наедине…
Я помолчала. Да, этот самый Теодоро-Мигель будет изнывать от нетерпения и разжигать в себе извращенные страсти в ожидании хрупкой невинной девочки, почти ребенка. И вдруг перед ним предстанет немолодая госпожа, к тому же рябая. Нечего сказать, приятный сюрприз! И как мне вести себя с ним? Сейчас все равно ничего не придумаю. Так или иначе, а действовать придется экспромтом…
