— А я думала, ты уже… — пропела ласково, намекая на его добровольное признание. — А ты оказывается, крепкий орешек.
— Тесса, прекрати, — приказал Тим, вышедший из себя только при одной мысли о том, что и этих двоих сейчас придется разнимать.
Тесса поджала губы, но замолчала. Егор — тот вообще притворился мебелью.
Корнелия все так же лежала на полу, не приходя в сознание. Тим вздохнул и попытался ссадить Миру с колен, дабы привести пленницу в чувство и выяснить все до конца, но она заупрямилась. Ей совершенно не хотелось Тима отпускать, пусть и на пару шагов. Это абсурдное желание не имело ничего общего со стрессом или страхом за свою жизнь, просто… рядом с Тимом все оживало и искрилось. У Миры было ощущение, что любовь накатывала, как волна, усиливаясь до шторма, урагана и, наконец, — буквально в последние минуты, на этой самой кухне, в присутствии посторонних — да что там посторонних, бывшего парня и его любовницы! — накрыла ее девятым валом. Чувства зашкаливали, захлестывали, стоило Тиму посмотреть на нее. Ощущение счастья, пьянящее, дурманящее, сводило с ума, отвлекало от происходящего вокруг. Что именно с ней происходит — Мира толком объяснить не могла. Понять — тем более. Четко осознавала одно — если Тим отойдет от нее, она пойдет следом. Как приклеенная. И гори все синим пламенем. Ведьмочка и раньше испытывала к Тиму яркие, трепетные чувства, но это… Проблемы отступили на второй план, стали казаться мелкими, неважными. Свидетели ее нравственного падения — ну что ж, пускай завидуют и плачут. Им не познать такого, проживи они хоть тысячу лет.
Тим если что и понял, так это то, что допрос откладывается из-за Миранды, которая никак не хочет от него отцепляться, а внушать Корнелии почтение и ужас, когда у него на коленях девушка сидит — смешно даже надеяться. Но и оставлять пленников в своем доме он не собирался — у них с Мирой дела найдутся и без этой кислой парочки. Поэтому, наплевав на позднее время, достал телефон и набрал номер брата.
— К тебе можно двоих закинуть до утра? — На том конце провода кто-то сильно закричал и заматерился, но Тим едва слушал, потому что как раз в этот момент Мира полезла шаловливой ручкой в его карман, передний, отчего Тим чуть не взвыл. Тесса высокомерно хмыкнула, поняв, что больше ничего интересного не случится, а смотреть на этих влюбленных дурачков — то еще удовольствие, и, волоча за собой одеяло, вышла с кухни. — Да какая разница, мне очень надо, я их порталом переброшу, ты даже не заметишь. А утром заберу. Камера свободна? Тем более, что тебе стоит? С меня… не надо? А что? Хмм… ну… попробую. Попытаюсь. Но если не получится… ладно, я понял. Завтра. Все завтра.
После этого он завершил разговор, открыл портал, и вопросительно взглянул на Миру:
— Ты со мной? Правильно я понял?
Мира, глаза которой ничего не видели, кроме любимого лица, слепо кивнула — куда угодно, лишь бы покончить с этим поскорее и загнать добычу в спальню. Или в ванную, или на этот самый кухонный стол… или куда угодно, только быстрее, быстрее!
Тим нервно провел рукой по волосам, заметно волнуясь от накала чувств, который читался в широко распахнутых зеленых глазах, которые следили за каждым, самым незначительным его движением. Ему было одновременно и неловко, непривычно, и чертовски приятно, что его так… любят, наверное, да? Она ведь любит его?
На одно плечо рядовой Брайт взгромоздил ведьму, а Егору вместе со стулом пришлось самому прыгать до портала, как гигантскому зайчику-мутанту, забыв про природные позывы.
Парень шагнул в темноту материи — чуть впереди Миры. Они оказались в гостиной Рича, который уже ждал их в дверях — злой, всклокоченный и в одних пижамных штанишках — ну совсем как во время их первой встречи!
— Что? Не нравится? — бросил ядовито, поймав осуждающий взгляд Миры. — А нечего по ночам в гости заявляться. Я ради вас в костюм облачаться не собираюсь. Давай уже своих сусликов, — это он бросил Тиму.
Рядовой Брайт без особого пиетета положил ведьму на пол, поставил рядом испуганного Егора, который уже был согласен на все, лишь бы его оставили в живых, и произнес:
— До утра подержи.
— Мне параллельно. До утра так до утра, — без выражения ответил Рич и сжал в ладони амулет, болтавшийся у него на груди. — Но если сдохнут, я их трупы развеять не смогу, учти. По крайней мере, следующий месяц точно. Или три, как повезет.
Егор от такого заявления подавился, но больше ничего сделать не успел — вокруг пленников заклубилась тьма, и через мгновение поглотила обоих.
— Но… куда их? — заикнулась было Мира, которой совесть все же не позволяла бросить бывшую подругу и бывшего же приятеля на произвол судьбы и Рича.
Рич не обратил на ее слова внимания, а Тим пояснил, что в лаборатории устроен особый пространственный карман, небольшой, три на три метра, куда колдун обычно складывал всякую всячину — остатки от тел, над которыми проводил опыты, тех, кому еще только предстояло послужить благородному делу науки, и так, мелочевку, которая вроде как и не нужна сто лет, но и выкинуть жалко — а ну как пригодится? Вот туда-то и были отправлены пленники.
— А если?.. — начала было ведьмочка, но Рич ее оборвал:
— Только по частям. Ведьма она или кто… но только по частям.
То есть до утра злопыхателям из камеры не выбраться… Мира слегка улыбнулась, представив, как разозлится Корнелия, когда очнется среди всего этого великолепия и «цветочного» благоухания, и как влетит нерешительному Егору за то, что не защитил свою девушку, а малодушно сдал ее со всеми потрохами рядовому Брайту.
Глава 12, в которой Рич снова нарывается на неприятности
— Эээй, убогая! Вставай немедленно! Вставай, кому говорю! А то сейчас материализуюсь и оплеух навешаю! Не посмотрю, что ты — прости Истина! — девушка. Вставаааай! И этого своего буди… чтоб ему… да с такой фантазией надо в писатели идти, а не гробить себя на городской службе. Хи-ха.
Миранда, еще не проснувшаяся, с закрытыми глазами и нескоординированными движениями, села на постели.
— Что надо? — промямлила, едва ворочая языком. — Чего приперся?
— Ты за речью-то следи. Приперся я. А кто ж, кроме меня, будет за тобой присматривать, да тайны таинственные помогать раскрывать? Сама-то, поди, не семи пядей во лбу. Сказал ведь о кладбище? Сказаааал. Ты бы никогда не дотумкала.
— Сказал, — согласилась Мира, с усилием разлепляя веки и тоскливо понимая, что на дворе — глубокая ночь, и спать хочется неимоверно. — Только из этого больше путаницы вышло, чем толку. Совершенно непонятно, кто и зачем это делал. Да еще и колдунью эту на свою голову встретили.
