Давление на шею усилилось. Нет, нет. Она не могла позволить себе сейчас погрузиться в тепло своих мечтаний. Она запела громче, произнося первые пришедшие в голову слова: «Опускается темное облако, кажется мне, пойдет дождь…» она оборвала пение с диким смехом. Дождь, дождь, дождь… Что-то потянуло ее за плечо. «Изабо! Ты должна уйти. Мама…» Нет, она не сможет этого больше сказать. Слезы смешались с водой, струящейся по лицу. Пальцы ее ослабели и стали разжиматься.
Ее снова потянули, но на этот раз она не стала сопротивляться и почувствовала, что ее поднимают из воды. Все ее тело отчаянно содрогалось. Холодно, так холодно. Рядом находилось что-то теплое, оно прикасалось к ее коже, но она почти не ощущала его. Тепло казалось таким далеким, словно огонь, поблескивающий за окном.
Кэт пыталась выкарабкаться из своего гнетущего сна, но не могла всплыть на поверхность. Холодный край каменной колонны впился ей в щеку. Он не должен увидеть ее… Бат не должен увидеть ее. Страх железными тисками удерживал ее за колонной в конце комнаты, где он встречался со своими придворными льстецами.
– Избавлюсь ли я, наконец, от этой язвы? – спросил он, словно бросая вызов. Окружающие неловко заерзали.
Вокруг стали раздаваться возражения: «Густав уважаемый человек, милорд».
Бат насмешливо фыркнул:
– Вы хотите сказать, что он слишком проворный для вас. – Он поднял левую руку и принялся помахивать пальцами, все следовали за ним взглядом до тех пор, пока крик не заставил их опустить глаза. Один из них стоял как громом пораженный, его камзол и сорочка были располосованы, и тонкий кровавый след проходил по тому месту, где прошелся нож Бата. – Видите? Упомяните при Густаве как бы невзначай, что мы собираемся охотиться к северо-западу от города. А я буду ждать его на юге.
Он направил лезвие ножа так, словно намеревался пронзить грудную клетку и вонзить его прямо в сердце придворного. Все окружающие отшатнулись. А Бат рассмеялся.
Густав не послушался ее. Ты должен слушать. Слушай…
Внезапная резкая боль будто хлестнула ее по щеке и нарушила сон. Она глубоко вздохнула и закашлялась. Встала на колени, схватившись за живот.
– Вот так-то, – услышала она голос Александра. Он колотил ее по спине с такой силой, что она чуть снова не упала на каменный пол, на котором лежала прежде. – Мы в хижине паромщика. Здесь мы в безопасности.
Она опять закашлялась, а он снова стал бить ее по спине.
Катарина замахала рукой, чтобы остановить его.
– Довольно! Довольно.
Он с подчеркнутой неохотой остановился. Она сердито посмотрела на него.
– Я всегда знала, что ты только и ждешь возможности, чтобы побить меня.
Он нежно отбросил волосы с ее лица.
– Конечно, ждал, – сказал он, но тотчас опроверг свои бессердечные слова, заключив ее в объятия. – Боже, как я люблю тебя и до чего же ты меня напугала. Мне наплевать на то, что у вас произошло с фоном Мекленом, Кэт. Что бы ты ни говорила, я не могу избавиться от мысли, что эта прекрасная маленькая девочка была зачата в результате насилия этого безумца.
Пальцы Кэт погрузились в его золотистые волосы. И показалось, будто солнечный свет разогнал тьму.
– Это так, Александр. – Он замер, а она присела рядом с ним и продолжила. – Но я сказала правду прежде. – Горло ее сжалось, и она с трудом выговорила: – Изабо не моя дочь. Ты должен поверить мне. Изабо – дочь фон Меклена, да. Его законная дочь – дитя его жены, Халле.
– Усыпальница в Таузендбурге принадлежала Халле? – вспомнив, спросил Александр. Кэт кивнула.
– После того как твой отец умер, я отправилась в Таузендбург. Солдаты, похоже, не собирались нападать на город, способный защищаться. Я родилась там, и моя мать всегда говорила, что у меня есть приданое, которое я получу при достижении совершеннолетия. Я сказала себе, что с опекунами покончено, как и с пребыванием на чьем-то попечении. Я подумывала о том, чтобы получить часть этих денег и уехать. – Она пожала плечами. – Куда-нибудь. Куда-нибудь, где нет ни солдат, ни войны, но оказалось, что таких мест чрезвычайно мало. Настолько мало, что почти нет. Таузендбург – небольшой город, и жена фон Меклена, Халле, чувствовала себя в нем одиноко. Ей не доставляли удовольствия… развлечения мужа. Мы стали друзьями. Примерно в это же время я узнала, что приданого нет.
Он поднял на нее глаза.
– Или, точнее говоря, обнаружила, что приданое было, но пропало. Украдено. Я употребляла тогда это слово, посылая проклятия на твою голову.
Он хотел прервать ее, но она продолжила:
– Халле пригласила меня пожить в резиденции герцога вместе с ней, ее мужем и окружающим их двором. Герцог превратился в отшельника, его никогда не было видно. Мне это казалось вполне допустимым решением… если бы не одно обстоятельство. Фон Меклен безумец. – Катарина обхватила голову руками, погрузившись в воспоминания о тех ужасных днях. – Буйный, опасный безумец. Он избивал своего маленького сына, а когда одна из соблазненных им женщин родила его ребенка, отказался послать за врачом, и девочка умерла. Однажды в приступе ярости он избил Халле так, что она чуть не потеряла ребенка, которого носила под сердцем. Мы стали подумывать о том, чтобы бежать в Данию к ее отцу, и, когда она поправилась, стали строить планы.
Мы были не одиноки в наших планах. Вокруг было много людей, готовых пожертвовать жизнью ради того, чтобы помочь нам. И в итоге пожертвовали. Фон Меклен перехитрил всех и напал на нас за городскими стенами. Нам с Халле удалось бежать, но только ценою жизни нескольких мужчин. Когда фон Меклен отнял у нее сына, которого мы взяли с собой, Халле чуть не вернулась назад, но вспомнила, как ее муж погубил свою незаконную дочь, и мы продолжили путь.
– Две женщины? Одни? – изумился Александр. Кэт кивнула.
– Мы направились в Данию, но Халле вскоре занемогла. Нас нашли… финские солдаты, направлявшиеся на юг. Но эти люди, как известно, не отличаются цивилизованностью, однако их капитан был в меньшей степени варваром, чем большинство из них, – спокойным голосом продолжала Кэт. – Он понял, что нам нужна защита, а я пообещала заплатить ему, если он доставит нас в целости и сохранности в долину Карабас.
– Но у тебя не было денег, – перебил Александр.
– Да, денег у меня не было, – тихо ответила Кэт, встретив его взгляд.
Александр все понял и побледнел.
– Сдержал ли он свое обещание? – хрипло спросил он.
– Да.
Он долго удерживал ее взгляд. В маленькой хижине не было слышно ни звука, кроме потрескивания огня. Немного погодя она рассказала ему все остальное. Вскоре после того, как они добрались до лачуг неподалеку от Леве, у Халле начались схватки, и она без чьей-либо помощи, кроме Катарины, родила на свет прекрасную девочку… и умерла.
