Свой первый бой арьергард Главной русской армии под командованием Милорадовича провел на Можайской дороге 29 августа у села Крымского. Бой закончился только глубокой ночью. Атаки преследователей, прежде всего многочисленной кавалерии, оказались успешно отраженными. Им не удалось прорвать линию русского заслона и устремиться в погоню за главными силами кутузовской армии. А.П. Ермолов от имени главнокомандующего писал после боя у Крымского Милорадовичу:
«Неприятель не с такой уже живостью преследовал. Храбрость войск арьергарда под искусным Вашим командованием отделяет от армии беспокойство».
На следующий день авангард Великой армии атаковал отступавших русских при селе Кубинке. Но и на сей раз маршал Иоахим Мюрат успеха не имел: он не сумел кавалерией ни охватить фланги противника, ни зайти ему в тыл, чтобы отрезать от основных сил хотя бы часть кутузовских войск. Сам Милорадович писал о тех арьергардных боях так:
«30–31 августа я так мало отступал, что армия находилась за мной уже в 40 верстах, чему князь Кутузов насилу поверил, и, следовательно, могла без всякой опасности отходить».
После ожесточенных столкновений у села Крымского и при селе Кубинке наполеоновский авангард до самой Москвы следовал на «почтительном» удалении, исключавшем возможность безнаказанного артиллерийского обстрела арьергардных войск. Напрасно император французов требовал от маршала Мюрата отрезать от главных сил хотя бы часть русских войск и взять их в кольцо. Это оказалось невыполнимой задачей.
Когда Главная армия расположилась на позиции перед Москвой у Дорогомиловской заставы, арьергард Милорадовича находился у деревни Сетунь, готовый к бою. После совета в Филях кутузовская армия прошла через Москву и вышла на Рязанскую дорогу у села Панки. Вместе с армией уходили большинство горожан.
Милорадович прикрывал отход. Когда французский авангард вступил в почти полностью опустевший город, маршалу Французской империи Мюрату пришлось задуматься над тем, принимать ему на улицах Москвы бой с русским арьергардом или нет. Этим и воспользовался Михаил Андреевич. Он, проявив немалое искусство дипломата на войне, заключил с Мюратом перемирие на одни сутки (на несколько часов) для свободного выхода из города армейских обозов и своих полков.
Полки Милорадовича проходили опустевшую Москву молча, не выпуская из рук оружия, готовые пустить его в ход. Колонна арьергарда проследовала через Арбатскую улицу, когда за ее спиной, в конце Арбата показались французы. Но они, пребывая в восторге от бескровного занятия Москвы, так и не решились нарушить соглашения русского генерала с Мюратом и начать уличные бои.
Заключенное перемирие дало возможность арьергарду не только отступить из Москвы, «но еще дало время многим из жителей выбраться из города». Выйдя за городскую черту, Милорадович расположился на виду Москвы у селения Карачарово.
Один из самых известных отечественных художников-баталистов В.В. Верещагин, помимо своих великих полотен, оставил после себя книгу «Наполеон в России», посвященную Отечественной войне 1812 года. Эпизод с входом французов в Москву он описывает так:
«…Две армии одновременно исполнили движение на Москву: король Неаполитанский и маршал Ней перешли через мост – офицеры и солдаты русского арьергарда и французского авангарда перемешались тут, и король очутился совершенно окруженным русскими из отряда Милорадовича. По словам Сегюра, Мюрат громко спросил:
«Нет ли здесь кого-нибудь, кто говорил бы по-французски?» – «Есть, ваше величество», – ответил один юный офицер, из близко находившихся. – «Кто командует ариергардом?» – Юноша указал на старого служаку, закаленного вида, в казацкой форме. «Спросите его, пожалуйста, знает ли он меня?» – «Он говорит, что хорошо знает, ваше величество… видел вас всегда в огне…»
Король намекнул в разговоре на то, что пора бы и мир заключить – довольно войны, да кстати заметил, что бурка, которую почтенный воин имел на себе, должно быть, хорошо служит на бивуаках? – Казацкий генерал сейчас же снял бурку с плеч и предложил Мюрату на память об этом свидании, на что тот предложил в обмен, тоже на память, дорогие часы, взятые у одного из бывших с ним офицеров, – этим несчастливцем оказался ординарец Наполеона Гурго, горько жалевший потом о своих часах, дорогих ему по воспоминаниям».
…Французы с ликованием заняли Москву, которая воплощала в себе надежду победного окончания Русского похода. Огромный город, еще не познавший испепеливший его пожар, с первого же дня стал «слабить» Великую армию. Это было не что иное, как ее подлинная трагедия, финал которой еще не просматривался на заснеженных берегах реки Березины.
Но… Наполеон, как действительно великий полководец, оказался в «странном» положении: он потерял из вида кутузовскую армию, которая, блестяще совершив марш-маневр, пошла к Тарутину, чтобы встать там лагерем. Чтобы найти противника, Бонапарт отправляет к Подольску польский корпус князя Ю.А. Понятовского, а по Тульской дороге – корпус маршала Ж.Б. Бессьера. Тот 12 сентября у деревни Десны натыкается на русский арьергард. Атака французов успеха не имела.
Милорадович со своим арьергардом надежно прикрыл Главную армию, которая по кутузовскому замыслу блестяще совершила Тарутинский марш-маневр. В «Журнале военных действий» о том говорится предельно кратко:
«4 (сентября). …За главною же нашею армиею последовали неприятельские силы в числе 60 000 под предводительством короля неаполитанского, имея авангард под командою генерала Себастиани, который наблюдал движение нашего ариергарда, отступившего в сей день к селу Жилину.
Между тем фельдмаршал князь Кутузов предпринял фланговое движение армии с Рязанской на Старую Калужскую дорогу… А чтобы скрыть сие фланговое движение от неприятеля, приказано было командиру ариергарда генералу Милорадовичу днем позже произвесть параллельно армии тоже фланговое движение, оставляя на прежде им занимаемых местах довольно сильные отряды кавалерии с конною артиллериею, вследствие чего:
5 (сентября) армия, выступая левым флангом двумя параллельными колоннами, направилась к г. Подольску. Генерал Милорадович с ариергардом отступил к Боровскому перевозу, оставя сильные посты на левом берегу реки Москвы.
6 (сентября). Подошед к г. Подольску, армия расположилась лагерем на Серпуховской дороге.
7 (сентября). Армия продолжила свое движение на Старую Калужскую дорогу и заняла лагерь при деревне Красной Пахре на левом берегу реки Пахры.
Генерал Милорадович, оставя полковника Ефремова с значущим отрядом кавалерии и части пехоты на правом берегу реки Москвы при Боровском перевозе, дал ему повеление на случай приближения неприятеля отступить к Бронницам и тем заставить его думать, что главная наша армия отступила в сем же направлении.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
