– То ли вы глухи, то ли безнадежно тупы, – с яростью заявила она. – Мне даже смотреть на вас противно, и я предпочла бы жариться в адском огне, чем лежать с вами в одной постели. Мне совершенно все равно, сколько титулов может быть присоединено к вашему мерзкому имени. Я только хочу сойти с этого корабля и оказаться где-нибудь подальше от вас.
– К чему эти протесты? Можно подумать, ты и впрямь не хочешь разделить со мной постель. Мы оба знаем, что это не так, – парировал Данте. Однако если он и улыбался, то натянуто, ибо эта нахальная юная девица сумела глубоко ранить словами его чувство мужского достоинства, а этому чувству в последнее время было нанесено несколько ударов.
Данте скрестил свой взгляд со взглядом фиалковых глаз, в которых сверкала ненависть к нему, и на какой-то миг пожалел, что подобная красота дарована грязной уличной беспризорнице, которая плюнула бы ему в лицо, если бы была уверена, что это сойдет ей с рук. В каждом ее жесте, движении сквозило презрение к нему, но ведь это она хочет соблазнить и обмануть его. Обиженная сторона не она, а он, хотя вид у нее такой, будто она жертва нечестной игры.
Капитан пристально вгляделся в черты ее лица. Всего на мгновение, но оно показалось бесконечным. Затем он улыбнулся, и в этой холодной улыбке было что-то странно привлекательное. Он отпустил ее, подобрал карту и отошел в сторону.
– А ведь ты можешь оказаться красавицей, если мы соскоблим с тебя грязь, – бросил он через плечо, подойдя к двери каюты. Стоя там, он кого-то окликнул. Его широкие плечи закрывали весь проем, ни о каком бегстве не могло быть и речи. – Принеси мне лохань с горячей водой, Кёрби, и побольше мыла. Мне надо отмыть многолетний слой грязи, – объяснил он маленькому стюарду.
– Вы хотите выкупаться? Так поздно? – изумленно спросил Ксрби. Его лицо выражало смятение и озабоченность: уж не сошел ли с ума его капитан?
– Сделай то, что я тебе велел, Кёрби, – подтвердил Данте и, плотно закрыв дверь, повернулся к Ри. – Ну, – сказал он своей онемевшей пленнице, – уж не хочешь ли ты, чтобы я засунул тебя в лохань прямо в этом отрепье? Для нас обоих будет гораздо лучше, если ты снимешь его сама. И пожалуйста, не сверкай глазами, я все равно выкупаю тебя, даже если это будет последним делом моей жизни. С большим удовольствием я вымою одну из этих диких беспризорных грязнуль. Мои карманы слишком часто обчищали, чтобы я испытывал какое-нибудь сострадание к таким, как ты, – сказал он. Затем снял свою верхнюю одежду и бросил ее на стул.
Ри как зачарованная наблюдала за тем, как он засучивает рукава рубашки, обнажая могучие загорелые предплечья.
– Оставьте меня, – шепнула она.
– Ну уж нет, пропев полпесни, мотив не меняют, милочка. Ведь никто не приглашал тебя на борт «Морского дракона», – напомнил Данте. – Ты рассчитывала, что проникнешь на мой корабль без всякого труда, а уж обдурить меня – детская забава? Неужели ты могла предположить, что я так легко поддамся твоему шантажу, ибо я не знаю, как еще это назвать? Боже праздный, каким, должно быть, глупцом считают меня в этом городе, если какая-то бродяжка осмеливается вести со мной двойную игру! Ну что ж, я не разочарую тебя, милочка, – продолжал он. – Мне и самому любопытно знать, достаточно ли у меня силы воли, не доверчивый ли я простак. Посмотрим, удастся ли тебе сыграть роль соблазнительницы?
Видя, что Ри молчит, он поддразнил ее:
– Что-то у тебя поубавилось бойкости... Я велел тебе снять одежды или ты предпочитаешь, чтобы я сам стащил их с тебя?
Ри продолжала молчать, она просто не верила своим ушам. Этот человек явно сумасшедший. Какая ирония судьбы: вырваться из рук Дэниела Льюиса, чтобы попасть в руки полоумного капитана «Морского дракона»!
Отбросив всякую осторожность, она решила, что ее единственное спасение – убедить его в том, что она не та, за кого он ее принимает.
– Вы горько пожалеете, капитан, если посмеете притронуться ко мне, – предупредила она, шагнув назад. Но ее предостережсние не остановило его.
– Я же сказал, чтобы ты не смела угрожать мне, – напомнил Данте.
– Но вы даже не спросили моего имени, капитан! – прокричала Ри.
– В самом деле? Прошу простить мне мою бестактность, – учтиво произнес Данте. – Я Данте Лейтон, тебе наверняка это известно. А как зовут тебя?
Ри глубоко вздохнула, ибо, открывая свое истинное имя, она могла оказаться в еще большей опасности. Этот человек, очевидно, авантюрист, искатель приключений, а значит, может использовать то, что узнал, в своих целях. Но если он и в самом деле маркиз, с растущей надеждой подумала Ри, то, может быть, узнав, кто она такая, перестанет быть враждебным, может быть, даже почувствует к ней какую-то симпатию.
– Я леди Ри Клэр Доминик, старшая дочь герцога и герцогини Камарейских. Если вы тот, за кого себя выдаете, то, несомненно, слышали о моем отце. И если вы в здравом уме, то поймете, что, повредив мне, наживете в его лице смертельного врага. Подумайте об этом, мой славный капитан, прежде чем зайдете слишком далеко.
Свет, вспыхнувший было в светло-серых глазах Данте Лейтона, сразу же погас.
– Я покинул Англию много лет назад, но о герцоге Камарейском слышал. Более того, в своей беспутной молодости я как-то имел несчастье сидеть за картежным столом напротив него. И если память мне не изменяет, проиграл довольно значительную сумму денег, что в те времена было для меня чувствительной потерей. Обыграть его было делом невероятно трудным, игрок он почти непревзойденный. И все же я рискнул сыграть против него. – Данте пожал плечами. – Помню также, что он был закоренелым холостяком, отнюдь не склонным расстаться со своей свободой, поэтому весьма сомнительно, милочка, чтобы у Люсьена Доминика была дочь, – с некоторым сожалением произнес он, подвигаясь ближе.
– Мне все равно, верите вы мне или нет, но я Ри Клэр Доминик, да! – крикнула Ри прямо ему в лицо. – Передайте меня властям. Они мне поверят.
– Если вспомнить, как ты выглядишь, моя милая, я в этом сильно сомневаюсь. Одно то, что ты очутилась в Чарлз-Таунс одна, без всякого сопровождения, и одетая как посудомойка, вряд ли будет свидетельствовать в твою пользу.
– Меня похитили из дома. Опоили дурманом и переправили на корабль, который чуть было не потонул в пути. Морили голодом, грозили расправой и...
– До чего увлекательный рассказ! – перебил ее Данте, и Ри в смятении поняла, что он молча смеется над ней. Чувствовалось, что он не поверил ни единому ее слову.
– Идите вы к черту, – выругалась она сдавленным голосом, пытаясь увернуться от него. Но он протянул к ней руки так быстро и неожиданно, что она не успела даже попятиться.
