Читаем без скачивания Таинственное убийство Линды Валлин - Лейф Перссон

76

Адольфссон и фон Эссен потратили пятницу на слежку за Монссоном, и, как часто случалось ранее, им главным образом пришлось сидеть без дела в ожидании каких-либо событий. Но, будучи страстными охотниками, они не находили в этом ничего неестественного. Ведь охота по большому счету всегда сводится к ожиданию. А то, что они встречались с Монссоном три недели назад, их особо не беспокоило. От них ведь требовалось наблюдать, оставаясь невидимыми, и опасность того, что Монссон обнаружит их раньше, чем они заметят его, они оценивали как крайне низкую. Да и какую это, собственно, играло роль в таком городе, как Векшё, где большинство жителей сталкивались друг с другом, считай, постоянно.

Около четырех часов дня Монссон вышел из здания муниципалитета на Вестергатан, где работал. Он был не один, а в компании еще нескольких сослуживцев. Адольфссон незаметно сделал несколько фотографий с безопасного расстояния и записал время и место в специальный журнал. Объект их наблюдения, конечно, пришел в движение, но вообще-то никак не напоминал серийного убийцу, о котором предупреждал Бекстрём.

Сначала Монссон и компания расположились на открытой веранде ресторана на Стургатан в нескольких кварталах от их места работы. Там они выпили пива, поели жареных куриных крылышек и поболтали. А потом компания распалась, все разошлись в разных направлениях, вероятно по домам. А Монссон пешком направился на восток в сторону своей квартиры на Фрёвеген, и, поскольку она находилась на расстоянии пары километров и он явно намеревался идти именно туда, Адольфссон и фон Эссен посчитали необходимым разделиться. Фон Эссен на своих двоих потопал за ним, тогда как Адольфссон держался на машине поблизости.

Монссон проделал весь путь пешком, и, независимо от того, что говорилось в психологическом портрете преступника, выяснилось, что жил он более чем в двух километрах от места, где якобы месяц назад убил Линду. А в остальном его жилище располагалось просто идеально для слежки. Ведь в доме через улицу на четвертом этаже квартировал их коллега из транспортной полиции, а поскольку Монссон обитал на третьем, лучший наблюдательный пункт трудно было придумать, чтобы следить, чем их подопечный занимается дома. Ключи от квартиры коллеги они раздобыли еще до того, как оставили здание полиции, как только Торен передал им список известных адресов подозреваемого.

Коллегу направили на остров Эланд на выходные, и он без каких-либо возражений одолжил свои хоромы, когда они рассказали ему, о чем идет речь.

— Ничего сверхъестественного. Просто небольшая халтура на выходные с целью помочь ребятам из отдела по борьбе с наркотиками, — объяснил фон Эссен.

— Дело хорошее, только посадите эту шпану, — сказал коллега и протянул ключи. Так что фон Эссен и Адольфссон могли чувствовать себя у него в квартире как дома.

Когда Монссон вошел в подъезд своего дома, Адольфссон уже находился на месте в квартире прямо напротив, и примерно тогда же, когда он увидел Монссона, переступающего порог своей квартиры, фон Эссен уже присоединился к нему.

— У него на окнах нет никаких занавесок, — констатировал он довольным тоном.

— У деятелей культуры никогда ничего подобного не бывает, — объяснил Адольфссон, наблюдая за Монссоном через свой личный цейсовский бинокль с двадцатикратным увеличением.

Вскоре после того, как фон Эссен и Адольфссон заняли свой новый наблюдательный пункт, дал о себе знать Бекстрём, чтобы выяснить обстановку.

— Объект сидит один у себя дома и как раз сейчас смотрит новости по телевизору, — объяснил Адольфссон.

— И он не занимается никаким дерьмом? — спросил Бекстрём.

— Нет, всего лишь смотрит Раппорт, — сообщил Адольфссон.

— Позвони мне сразу же, если что-то произойдет, — приказал Бекстрём.

— Естественно, шеф, — ответил Адольфссон.

— Интересно, что он, собственно, затевает? — сказал Бекстрём и посмотрел на Рогерссона, который как раз наполнял пивом их бокалы.

— А чем он сейчас занят? — спросил Рогерссон.

— Смотрит телевизор, — сообщил Бекстрём. — Кто, черт возьми, занимается этим в такое время?

— Ему, пожалуй, нечего больше делать, — предположил Рогерссон.

— Я готов поклясться, что он замышляет какую-то гадость, — заявил Бекстрём.

Если верить журналу наблюдений фон Эссена и Адольфссона, Монссон провел вечер пятницы следующим образом.

Примерно до половины девятого он сидел перед телевизором, и чем дольше, тем чаще переключал каналы. Их у него, похоже, было около двух десятков, как и у большинства соседей. Потом он несколько минут поговорил по телефону и отправился на кухню. Достал тарелки из шкафа около мойки, извлек различные продукты из холодильника, нарезал батон, разложил все это на подносе и отнес его в гостиную, поставив на столе перед диваном. Затем вернулся на кухню.

— Сейчас вроде что-то начинается, — сказал Адольфссон фон Эссену, который лежал на диване и смотрел полнометражный фильм по телевизору коллеги из транспортной полиции.

— Он прикрепил блоки и тали на люстре? — спросил фон Эссен и переключился на ТВ-4, чтобы не пропустить последние новости.

— Нет, открыл бутылку вина, — сообщил Адольфссон. — Потом достал два бокала.

— Ай-ай-ай, — сказал фон Эссен. — Помяни мое слово, дамы на подходе.

В 22.05 блондинка примерно тридцати лет припарковала небольшой «рено» на улице и исчезла в подъезде дома Монссона. На ремне через плечо она несла большую сумку, а в левой руке фирменный пакет из винного магазина, в котором, судя по его виду, лежала картонная коробка с вином. Две минуты спустя она вошла в квартиру Монссона, а в 22.10 они уже сидели у него на диване в гостиной и стаскивали друг с друга одежду. А спустя еще пять минут занялись любовью на том же диване. Адольфссон получил возможность дополнить свои записи несколькими хорошими фотографиями, да еще достаточно времени на то, чтобы записать модель и номер машины гостьи.

Их разного рода сексуальные развлечения продолжались вплоть до полуночи с короткими перерывами, чтобы перекусить и утолить жажду. Они проводили время в таких занятиях уже час, когда позвонил Бекстрём. Он спросил, как дела, и Адольфссон быстро описал ему ситуацию.

— У нас девица. Они развлекаются на диване, хотя сейчас взяли паузу, чтобы подкрепиться, — объяснил он.

— Он уже связал ее? — оживился Бекстрём.

— Нет, просто кувыркаются, — сказал Адольфссон.

— То есть? — спросил Бекстрём. — Никаких галстуков и ножей?

— Обычный стандартный секс. Пока они не изобразили ничего такого, что бы я не делал сам, — объяснил Адольфссон. — Причем Монссон выглядит вполне бодрым и шустрым для своих лет, — уточнил Адольфссон, будучи на десять лет моложе.

В четверть первого ночи сексуальное общение пары перешло в более спокойную фазу. Монссон и его гостья опустошили все блюда. И выпили бутылку до дна. Дама сбегала на кухню за трехлитровой коробкой белого вина, в то время как хозяин дома выбрал какой-то долгоиграющий фильм на одном из своих киноканалов.

— Ничего сверхъестественного, обычная романтическая комедия, — констатировал Адольфссон, пробежав глазами телевизионную программу в вечерней газете. Но она их, очевидно, устраивала, и, посмотрев телевизор до половины третьего утра, они удалились в направлении спальни, окна которой выходили на другую сторону дома.

Тогда Адольфссон разбудил фон Эссена, спавшего поверх покрывала на кровати коллеги из транспортной полиции, и тот, прогулявшись до окна и бросив взгляд на квартиру напротив, подтвердил, что объект явно пошел спать. Затем он принял смену у Адольфссона, и тот, завалившись на ту же постель, где ранее лежал его напарник, мгновенно заснул.

Так в принципе и прошли первые сутки слежки за Монссоном, и все было тщательно задокументировано, а взятый из базы данных возраст владелицы машины примерно подходил гостье Монссона. Кроме того, имелось несколько фотографий, и сейчас при необходимости ее не составило бы труда идентифицировать.

Бекстрёму, что редко с ним случалось, плохо спалось. Они с Рогерссоном долго пили в его номере, и, когда он наконец избавился от «нахлебника», было уже два ночи. Три часа спустя он проснулся, и, только немного приняв на грудь, успокоился и заснул снова. А уже около семи был на ногах и за неимением лучшего поплелся в обеденный зал перекусить после трудной и наряженной ночи.

Бекстрём, как обычно, наложил себе в тарелку болеутоляющее, филе анчоусов, яичницу и колбасу, и начал с таблеток, проглотив их с помощью нескольких приличных глотков апельсинового сока. Только тогда он опять почувствовал себя человеком и набросился на еду. Вдобавок еще буркнул приветствие Левину, который вежливо кивнул в ответ и даже чуточку опустил свою утреннюю газету, в то время как малышка Сванстрём вдруг истерически расхохоталась и, так и не сумев взять себя в руки, поднялась из-за стола со слезами от смеха на глазах и быстро удалилась в направлении дамской комнаты, прижимая к губам салфетку.