что переживать не о чем, но внутри совсем не фигурально, а по-настоящему покрывался льдом. Мне было ужасно страшно, почти так же, как в тот день, когда наш сын только появился на свет. И я не смог бы сказать, что именно было страшнее — то, что малыша мы не сможем найти, или то, как всё это переживёт Аня.
Теперь, когда я понимал, что исчезает он сам, сильно легче тоже не становилось. Потому как я снова был бессилен. И не говорил Ане, но понимал, что он может исчезнуть просто из её рук. Поэтому то, что она вцепилась в эту роскошную пелёнку — нисколько не влияет на то, что сын будет рядом с ней и никуда не пропадёт.
И единственный, кто это может исправить — мой отец. Тот, кого я не выношу. Но вынужден буду идти на поклон, чтобы помочь собственному малышу… Ведь иного выбора у меня просто нет. Совсем нет. Я бесполезен, так как и своей магией не могу управлять толком. А значит, придётся научиться и этому… Вот только я совсем не желала оставаться здесь. Во дворце мне было всё чуждо и душно.
В последний раз я был здесь, когда помогал братьям вернуть их невесту. * Да, я опять был вынужден обратиться к отцу, ведь только в его силах была судьба моих братьев по матери. И тогда он выполнил мою первую за всю жизнь просьбу, ничего не попросив взамен. Однако, я не считал, что ничего ему не должен. Не питал иллюзий. Он наверняка однажды выставит мне счёт за всё… Особенно с учётом того, что сейчас я у него на крючке. Он может воздействовать на меня с помощью сына. И уверен, что не упустит такой возможности.
Но виду мне подавать нельзя. Чтобы Аня не переживала ещё больше. На её долю и так выпало слишком много потрясений и злоключений. Поэтому пусть думает, что всё хорошо. Что я могу всё решить без последствий для нас. А мне пока придётся умерить свою гордость… Ради моей семьи.
Усилием воли выпустив из крепких объятий жену, я вгляделся в её глаза. Она всё ещё была встревожена. Не знала много об этом мире, о магии. Боялась потерять нашего сына снова. А мне как специально в голову ничего путного не шло. Но что-то сказать нужно было. Я и так показал ей свою слабость. Больше такого нельзя себе позволять…
— Не волнуйся, — погладил её по щеке. — Я сейчас пойду и поговорю с отцом. Мы всё решим. Уверен, что теперь всё будет хорошо.
Аня же покачала головой.
— Ты говоришь неправду, — произнесла тихо. — Тебе самому тяжело. А меня успокаиваешь, — и погрустнела.
Потому что я не смог убедить? Да, я должен был быть более убедительным! Вот только и слова сказать не успел, как выяснилось, что расстроило её другое.
— Ты говорил, что я тебе жена… Я думала, что раз я призналась тебе в своих секретах, то между нами больше не будет тайн. Думала, что мы можем друг другу доверять…
— Конечно! Ты можешь мне довериться! И всегда говорить всё как есть! Я всегда тебя поддержу! — заверил её с жаром.
— А ты, Дар? Кому ты доверишься? Кто тебя поддержит? Почему ты держишь всё в себе? Почему не говоришь мне то, что чувствуешь? Я же вижу, ты… Ты нервничаешь. А делаешь вид, что всё в порядке. Не рассказываешь мне о причинах… Это обидно. Я настолько бесполезная, что даже выслушать не гожусь? — она взглянула на меня ещё печальнее, и этот её взгляд поразил меня в самое сердце.
— Я не хочу тебя пугать или расстраивать, — нахмурился.
Вот уж не ожидал, что такая хрупкая совсем молоденькая девушка меня захочет поддерживать и делить со мной проблемы…
— Я больше боюсь неизвестности. Вижу в твоих глазах, что что-то не так, но не понимаю. А всё равно чувствую. Да, может и я не смогу тебе помочь исправить что-то или дать совет не готова… Но я могу тебя выслушать. И мы можем всё обсуждать… В моём мире говорят, что жена должна быть с мужем и в горе, и в радости.
— Что-то у нас с тобой пока радости не очень часто встречаются, — горько усмехнулся.
Мне бы хотелось, чтобы она всегда была счастлива. Чтобы ей вообще не за что было переживать. Чтобы её жизнь была безоблачной. Но стоило вспомнить всё, что она уже прошла… И ощущал вину за это тоже.
— Вот она моя — самая большая радость, — Аня с нежностью посмотрела на сына. — А вот вторая, — улыбнулась уже мне. — С остальным разберёмся… вместе… — последнее слово сказала как-то робко и нерешительно, но я кивнул, чтобы подбодрить её. — Ты боишься, потому что магия Дарушки опасная, да? — ошарашила меня.
— Нет! Ты что, Аня. Нет, конечно! Ничего опасного в ней нет, — и увидел, как груз с её плеч упал. Вот натворил делов! Моё молчание дало ей повод нервничать ещё больше… И правда, нужно заканчивать с недосказанностями. — Так. Магия — это хорошо в моём мире. Маги — самый привилегированный класс страны. Им не нужно работать руками или думать, как заработать себе на хлеб…
— Но ты работаешь, — возразила она.
— Я — другое дело. Я не желал учиться управлять ею из-за отца. И теперь вот пожинаю плоды… Но с нашим сыном так не будет. Даю слово. Ты можешь мне верить. Я сделаю всё, чтобы с ни всё было в порядке, и он занял достойное место в обществе.
— Я верю, Дар, — Аня выдохнула.
— Тогда сейчас ты побудь тут, хорошо? Я должен обговорить всё с отцом.
— Хорошо, только… Только ты не бей его больше… Пока, — попросила она, насмешив меня последним. Даже как-то легче стало. И правда оказалось, что делиться планами и мыслями — это очень помогает.
— Не буду, — пообещал ей и подмигнул. — Пока.
Аня тоже улыбнулась и поудобнее перехватила кулёк с сыном, вставая с пола и направляясь к креслу.
— Наверное, ты долго будешь искать отца… Дворец такой огромный…
— Тебе он понравился? — затаился в ожидании ответа.
Мне бы не хотелось тут оставаться навсегда. Но если Аня желает… Если ей проще тут…
Но она помотала головой и тихо-тихо призналась:
— Я с тобой только хочу быть. В нашем доме. Там уютно и спокойно. А тут… — она вздохнула, оглядывая высокие своды расписанного золотом потолка. — Тут всё слишком.
Теперь я выдохнул.
— Согласен, — поддержал её. — Значит, решим вопрос с магией Дара и отправимся домой. Да? —
