— На Мирном, — кивнул Светояр на корабль, покачивающийся у причала. — Гневаш отдал корабль вместе с экипажем на всё время Похода.
— Кака-а-ая не присущая роскому королю щедрость! — хмуро бросил Алекшан, прищурившись не сводя подозрительного взгляда со Светояра. — И чего же он потребовал взамен?
Он в чём-то обвиняет Светояра?
— Не мерь по себе! — огрызнулась Ника, загораживая любимого. — От нашего Похода зависит благополучие всего мира. Многие это понимают и поэтому помогают! А не преследуют собственные цели, как некоторые!
— Так ли это… Хранитель? — Алекшан даже не взглянул на неё, продолжал следить поверх головы Ники за Хранителем. — Не скажешь ли, какую сделку заключил с королём?
— Я прибыл в Портшан так быстро, как только смог. И какая разница, что позволило мне это сделать?! — отрезал Светояр. — У нас есть быстрый корабль, есть попутный ветер. Через три дня мы будем у Храма!
Три дня… три дня… — забилось в голове, — у них осталось три дня. Всего лишь… .
Алекшан вознамерился ещё что-то сказать, но Влад, скользнувший по Нике сочувствующим взглядом, вдруг коснулся его плеча.
— Ал! Хватит! Сейчас и впрямь неважно, что нам позволит продолжить путь.
Алекшан повёл плечами, скидывая руку друга.
— Надеюсь, ты прав! — резко развернулся на месте. Через плечо бросил: — Я за вещами в таверну!
Некоторое время стояли на месте, глядя ему вслед.
— Барышня, — задумчиво протянул Мишка. — Что за кошка пробежала между тобой и шаршанином?
— Шаршанская! — буркнула Ника. Не собиралась она рассказывать о родстве, связывающем её и Алекшана, о его обмане и его сущности. — Может, поднимемся на корабль? А то что-то похолодало.
Светояр, задумчиво провожавший взглядом Алекшана, вздрогнул и обеспокоенно коснулся лица Ники.
— Да ты ледяная! Пойдём! — закутал Нику сильнее в плащ Алекшана, подхватил на руки и понёс на корабль. Ника, прижимаясь к крепкой тёплой груди, вдыхая пряный аромат любимого, зажмурилась, сдерживая слёзы. Страшно до боли от мысли, что через несколько дней она не сможет этого ощутить, никогда…
* * *
Внизу раскинулась изумрудная долина, тянувшаяся до самого хребта Драконьих гор. Между двух скал примостилась башня, с устремляющимся к небесам шпилем. Он отливал алым от заходящего за горами солнца. Пара огромных статуй файри, распахнувших крылья, вскинула мечи так, что те касались над расписными вратами. Соприкосновение клинков сияло матовым тёплым светом, словно с неба на них опустилась звезда.
Храм притягивал, приглашал приблизиться, обещал поддержку, покой. Он ждал. Ждал Хранителя. И знал: Хранитель рядом. Он исполнит долг. Защитит Златомирье. Именно для этого они и существуют: Храм и Хранитель. А цена — за мир и жизнь всегда приходится чем-то жертвовать.
Ника, стоя на холме, поёжилась от холодка, пробежавшего по коже от этой мысли. Невольно сжала в кармане маленький флакончик, выпрошенный под надуманным предлогом у Беляны. Если для защиты Златомирья нужна жертва, то она будет принесена.
У ног тихо заскулил Уголёк, выражая сочувствие и поддержку. Кажется, он не мог понять, что гнетёт хозяйку и не знал, чем помочь.
Ника успокаивающе коснулась его головы. За спиной раздались тихие приближающие шаги, затихнувшие рядом. Нику обвили крепкие родные руки, она со вздохом откинулись на грудь Светояра.
— Завтра на рассвете я войду в Храм, — тихо произнёс Хранитель.
Ника обернулась в кольце любимых рук, встретилась взглядом с зеленью глаз и с мольбой попросила:
— Свет, давай хотя бы на эти часы забудем о завтра?
Светояр понимающе улыбнулся, легко поцеловал в губы.
— Как скажешь, родная. Пойдём, ужин готов.
— Подожди. Свет, я… я не хочу сегодня с тобой расставаться.
Он взглянул ей в глаза и кивнул:
— Я приду. После вахты.
Последний алый лучик света отразился от кончиков мечей файри и распустился цветком. Когда погас, на долину опустилась темнота.
Стоило Светояру войти к Нике в палатку, как она кинулась к нему в объятия. Он прижал её крепко-крепко к себе, губы отыскали её губы. И они окунулись в горячий всепоглощающий поцелуй. Не заметили, как избавились от одежды, и погрузились в обжигающую страсть, делясь любовью, нежностью. Стараясь забыть о том, что ждёт их через несколько часов. Что это последний раз… Стараясь запомнить каждое прикосновение, каждый поцелуй, вздох любимого…
Ника пристроила голову на груди Светояра. Под ухом стучало его сердце, его руки крепко прижимали её к себе, ноги переплетены так, что и не распутать. Единое целое — он и она. А сердце Ники купалось в отчаянии. Она всё бы отдала, чтобы никогда не расставаться со Светояром, со своим Светом. Стать его женой, подругой, матерью его детей. Быть с ним и в бедности, и в богатстве, и в здравии, и в болезни. Но судьба требует разлуки, вечной. И другого выхода нет. С тоской и ненавистью перевела взгляд на мешочек с Сердцем, который Светояр снял с себя и положил на одежду, чтобы не мешал. Злата! Почему без жертвы не обойтись?
— Ника, любимая, — тихо заговорил над головой Светояр, тяжело вздохнув, — я боюсь за Златоцветье.
Ника поморщилась. Нашёл время, о чём говорить.
— Целибор рушит всё, что создавалось и лелеялось нашими предками. Его нужно остановить. Нужно спасти мой народ, помочь ему. Прошу, выполни моё… желание. Вернись в Златоцветье, наведи там порядок. И если сама не захочешь возглавить Златоцветье, что тебе по силам и будет вполне законно, найди достойного наследника. Ты Защитница, вернувшаяся из Похода, твоему слову поверят, за тобой пойдут.
Не желает она этого слышать!
Вместо ответа приподнялась и легонько поцеловала Светояра в губы.
— Это обещание? — улыбнулся он. А в зелёных глазах под светом свечи тоска, боль и нежность.
Ника подтверждать ничего не стала. Шевельнулась, пытаясь вырваться из объятий. Крепкие, ставшими такими родными, необходимыми руки Светояра скользнули по талии, не хотя освобождая её.
Ника шагнула к сумке, лежащей в углу палатки.
— Мой Свет, как насчёт бокала вина? Мне нужно… — даже не пришлось боль в голосе имитировать. Она и так не освобождала Нику из своего плена.
— Да, конечно… Прости… — раздалось за спиной тихий голос.
Ника, загораживая свои действия, капнула из флакончика несколько капель в один из бокалов и плеснула вина, в полупотёмках казавшимся чёрным, затем заполнила вином и второй бокал.
Ника вернулась к Светояру и, сев напротив, протянула бокал. Он сделал один глоток, не сводя с Ники глаз, словно старался запомнить её раз и навсегда.
— Милая моя, не смотри на меня так. Ты бы знала, как я хочу остаться с тобой, жить тобой. Но от меня зависит не только наша жизнь, от того, как сильно будет Сердце Златомирья, зависит защита всего мира от демонов, от Хаоса. Конечно, кое-кто из сильных колдунов, постаравшись, сможет вызвать слабого демона, но для Хаоса мир будет закрыт! На следующие пятьсот лет.
— Свет, неужто и правда нет иного способа? — дрогнувшим голосом спросила Ника, вопреки всему ещё на что-то надеявшись. Хотя прекрасно понимала, будь иной выход, Светояр обязательно ухватился бы за него. — Неужто никто из Хранителей не выжил?
Светояр успокаивающе легонько провёл по её щеке и тяжело вздохнул:
— Думаешь, я не искал выход? Умирать я не хочу. Особенно трудно стало смириться со своей участью после встречи с тобой… С того дня, как узнал о своём предназначении, я перечитал множество книг, изучил историю каждого Хранителя, расспрашивал Добра. Даже обращался к Великому князю драконов. Ответ один. Сердце можно усилить лишь всей жизненной силой избранника Златы, — Светояр говорил, а Ника едва слушала его. Она не сводила с него глаз. Запоминала каждую чёрточку лица, линию крепко тела, звук голоса. Как подносит ко рту бокал, делает глоток. Сердце оборачивалось в арктический вечный лёд. — Единственный, кто из Хранителей остался в живых — это первый. Файри из рода Владыки. Дум-маю, — Светояр подавил зевок, — файри были так сильны, что для подпитки Сердца могли использовать лишь часть своих сил, не исчерпывая себя полностью. Для остальных рас это не доступно.
