вообще не дожил бы.
– Мы теряем время, – упрямо сказал он. – Пока мы здесь препинаемся, Баво фьёрт знает где, причем наверняка в беде.
– И ты решил нас заодно с ним заманить в ловушку, – едко заметил Шеб. – Ну да, прекрасная мысль.
– Нельзя ему доверять, – согласился Эрд.
Итгар молчал, плотно сжимая губы и пристально глядя на эльфа. Я ждала. Элент сильно меня обидел, но этих ребят – еще сильнее. Решение сейчас зависело от них. А вернее, от скуластого телохранителя, поскольку он со всей очевидностью был главным в отсутствие принца.
– Леди Эванэрис, – едва разжимая зубы и по-прежнему не отрывая глаз от Элента, позвал он. – Вы же владеете ментальной магией. Известно ли вам какое-нибудь заклинание, которое заставит его говорить правду?
Я задумалась. Эх, сюда бы Церестина с его изобретениями! Например, с той штукой, которой он меня испытывал в лагере.
– Могу попробовать, но гарантии, что это сработает, нет. Даже опытные волшебники не всегда способны проверить, насколько подействовало их заклятие и действительно ли все сказанные под его воздействием слова – правда. Ну и, конечно, само понятие правды здесь относительно. Человек будет говорить то, во что верит. Если кто-то его обманул, а он принял всё за чистую монету, мы это не определим.
Эрд с Итгаром переглянулись. Первый чуть заметно кивнул.
– Сойдет, – ответил второй. – Сказал бы, что мы достаточно хорошо знакомы с Элентом, чтобы определить, врет он или нет, но последние события свидетельствуют об обратном. Прочитайте заклинание, пожалуйста.
– Хорошо. Только отойдите в стороны, а то вас тоже может зацепить.
Мужчины послушно разошлись. Элент невесело хмыкнул.
– Разрешения наложить на меня чары у меня никто не собирается спрашивать, так ведь? Ну ладно, будем считать, что я вам его дал. Если вы хоть так мне поверите – тем лучше.
Глава 33.2
Я встала перед ним и попыталась сосредоточиться. Сделать это оказалось непросто, и не только потому, что заклинание относилось к довольно сложным. Для него, например, требовался материальный компонент – то, чем приходилось пользоваться почти всем «обычным» магам. Слава Богу, для моих целей не нужно было ничего редкого – сгодился стеклянный сосуд, нашедшийся в сундучке. Прозрачное хрупкое стекло хорошо подходило на символ правды, и благодаря ему чары должны были прочно опутать объект.
Так, по крайней мере, указывалось в учебниках. Проблема состояла в том, что «объектом» был Элент, а он упрощать мою задачу на намеревался и прямо, не отворачиваясь, смотрел на меня. В его синих глазах не было ни капли сомнения, что он поступает правильно. Меня это одновременно смущало и злило, концентрация терялась. Вдобавок это заклинание я практиковала крайне редко – в обычной жизни у меня на него не хватало сил. Я вообще не была уверена, что справлюсь с ним даже в полнолуние.
Первый раз чары ожидаемо соскочили. Я сердито засопела и закрыла глаза, чтобы не видеть устремленный на меня слегка насмешливый взгляд Элента. Вот гад, никак из него спесь не выбить!
Злость, как ни странно, помогла собрать силы и доплести чары. Когда я закончила шептать, Элент вздрогнул и огляделся с таким удивлением, будто видел комнату первый раз. И не он один.
– Мне так нравились пушистые ресницы Таны, – вдруг вздохнул Ант.
– Если честно, – неуверенно произнес Имрас, – я надеялся, что мы проведем время этим вечером только вдвоем, леди Дэверим.
Эрд рассеянно провел рукой по волнистым волосам.
– В последнее время я всё чаще задумываюсь, что пора уходить на покой и возделывать огород с капустой…
– Леди Эванэрис, кажется, нас все равно задело, – морщась, сказал Итгар. – Я испытываю почти непреодолимое желание признаться, что у меня чешется в таком месте, о котором при дамах говорить неприлично.
Уже произнеся это, он испуганно замолчал. Желание оказалось просто непреодолимым, без «почти».
Я торопливо проверила собственные ощущения и, к счастью, порывов выдать какое-нибудь откровение так и не ощутила. А то хороший бы из меня получился заклинатель!
– Прошу у всех прощения, – вздохнула я. Всё равно с этим уже ничего не сделаешь. – Зато мы теперь точно знаем, что Элент не сможет нам солгать. А чтобы допрос не превратился в череду внезапных и шокирующих признаний с обеих сторон, его поведу я. Элент, почему ты предал Баво?
– Я не предавал! – он стиснул зубы, но противиться влиянию чар не смог. Лицо исказилось в скорбной гримасе. – Не знал, что предавал, – исправился эльф.
Он глубоко вдохнул, и признания полились из него водопадом.
– Сестра скрывала от меня, что у нее здесь проблемы из-за того, что она побывала в лагере. Она умеет держать лицо – даже родители редко могут догадаться, что на самом деле у нее на уме. Илэйн потом несколько раз приезжала на границу и в степь. Я считал, что повидаться со мной, привезти войску припасы, пообщаться с Баво, с которым они стали добрыми друзьями. Бывало, уже в степи Илэйн уезжала на охоту на долгое время. Нас воспитывали иначе, у эльфов эта забава настолько же женская, насколько и мужская, поэтому у меня не появилось и мысли, что сестра устраивает встречи с сеннантами. Я был уверен, что в степи она отдыхает от оков, которые на нее налагает строгий загремский этикет.
Элент перевел дыхание.
– Когда она попросила меня достать записи Церестина о Путях, которые ведут в столицу через Баррем, у меня опять не возникло никаких подозрений. В Барреме живет ее жених, Чивилант. Ничего удивительного, что ей хотелось заглядывать к нему по дороге из степи домой. Правда, Церестин отказался, а Илэйн продолжала на меня наседать, так что я позаимствовал записи, оставленные магом без присмотра.
– Украл, – перебил Итгар.
– Можно и так сказать, – скривился тот. – Но ты как будто сам не знаешь, насколько Церестин «внимателен», когда увлекается. Даже если бы бумаги сожрали шиданы, он бы о них не вспомнил.
На скулах Итгара заходили желваки, но спорить он не стал. Видимо, бывший архимаг и правда часто бывал рассеян.
– Я начал о чем-то догадываться, только когда увидел сеннантские ошейники на псах с Путей, – Элент дернул завязки рубашки, ослабляя их. – Мне не хотелось думать, что Илэйн могла натравить чудовищ на родного брата. Поэтому я спросил у нее, как
