Сашку, показывающих ему за спиной капитана кулаки. – Взрывпакет можешь найти? Штуку одну показать хочу.
– У меня нет, но у Самсона… – наивно улыбаясь, обрадовался молодой.
– Так зови его скорее, родимый!! Зови.
Андрейченко, готовый услужить патлатому капитану, убежал и через две минуты вернулся грустный в сопровождении Самсонова, который уже успел втолковать ему все, что сейчас предстоит.
– Привет, Самсонов, – капитан протянул ему руку.
– Здравия желаю, товарищ капитан.
– Дай взрывпакетик.
– Нету у меня. Ошибся…
– Не ври. Не обыскивать же мне тебя. Давай, давай. Покажу солдатам кое-что.
Нехотя Самсон полез в карман и достал взрывпакет.
– Случайно остался, я его сдать хотел, да все уехали, – начал оправдываться сержант.
– Потом врать будешь, – понизил голос капитан. – Остальные доставай.
– Больше нету. Честное слово,- со взглядом ягненка заверил сержант.
Особист сделал шаг к Самсону и в несколько движений обыскал его.
– Действительно нет. Ну, смотрите. Дай-ка сюда каску, – приказал особист одному Шалимову.
С этими словами, Васильев подошел к торчащему из земли куску трубы. Бросил туда зажженный взрывпакет и накрыл сверху каской.
Каска довольно быстро взлетела метров на десять вверх и упала на землю метрах в пяти от места запуска.
На полет каски и, видя, что капитан "свой в доску", прибежало еще человек двадцать.
– Маловато будет, – заключил капитан. – Вот если бы два взрывпакета.
Взрывпакеты нашлись. Капитан улыбался.
– А ты мне говоришь: нету. А ты говоришь, по записи, – смотрел он мне прямо в глаза.
– Так за всеми же не уследишь, товарищ капитан.
– Потом поговорим, Ханин. Всем внимание!
Капитан повторил эксперимент с каской, предварительно бросив два зажженных взрывпакеты в трубу. Каска улетела высоко в небо и стала совсем невидимой точкой в небе. Через несколько долей секунд она начала опускаться, и солдаты разбежались в разные стороны, как от бомбы.
– Здорово, классно, круто, – были возгласы кругом.- Товарищ капитан, давайте еще.
– Хорошего понемножку, – отрезал Васильев. – Самсонов,
Андрейченко, за мной.
Мы еще пообсуждали ситуацию с каской, сержантами и сообразительным особистом, после чего разошлись по точкам. На месте осталось только мое отделение.
– Шутник особист, – подвел итог Сашка.
– Не то слово. У меня, кстати, еще несколько взрывпакетов осталось.
– Может, еще раз каску запустим?
– Лучше кружку. Она лететь выше будет.
Мы нашли кружку, подошли к трубе, я поджег два взрывпакеты, как это делал Васильев, и кинул их внутрь.
– Ложись! – пошутил Сашка и закрыл выход трубы армейской кружкой.
Кружка улетела на такую высоту, что перестала быть видимой.
Казалось, что она уже никогда не вернется.
– Здорово запулили, – восхитился Тарасюк.
– Интересно куда она улетит? В Америку? – захохотал Сашка.
– В Москву, – ответил я, наблюдая за быстро едущим УАЗиком по направлению к трибуне, уже возведенной на месте будущего объяснения карт и местности тем, для кого предназначалась вся показуха.
Из остановившегося около трибуны УАЗика вышел генерал с нависающим над ремнем большим животом и оглядел поле. И в этот момент я заметил кружку. Кружка опускалась точно в направлении
УАЗика. Кружка выбрала себе цель. Миномет в виде трубы сработал целенаправленно. Кружка не могла выбрать себе другую цель, она выбрала в объекты нападения генерала советской армии.
– Щас, как ухнет по машине… – процедил я. – Тогда нам точно хана.
Кружка грохнулась в метре от генерала и, подскакивая на камешках, со звоном покатилась под машину.
– Это откуда? – поднял бровь генерал.
Ему ответом была тишина. Мои солдаты, почувствовав неладное, попрыгали в траншею и, похватав автоматы, лежали в направлении прохода, ожидая команды.
– Слушай постановку задачи, – повернулся я к траншее, всем своим видом давая понять, что кружка уж к нам-то ну никакого отношения иметь не может.
– Старшеофицерский состав ко мне! – дал команду генерал и пошел к трибунам, забыв про кружку и тем самым оставив нас в покое.
После совещания старших офицеров, подполковник, отвечавший за нашу точку, подошел к нам.
– Значит так. Вас будут снимать на пленку.
– Кино, товарищ подполковник?
– Нет, для передачи Служу Советскому Союзу.
– А мы уже решили, что это шутка.
– Нет, не шутка. Показывать выход из траншеи будете генштабу армии, генералам, полковникам. Вас должно быть хорошо слышно. Издали слышно. Товарищ сержант, прочтите еще раз постановку задачи, а я послушаю с дороги, по которой будут идти слушатели.
Я начал читать.
– Не слышу, громче. Еще громче. Нихрена ни слышно. О! Надо Вам дать рацию.
– Р-сто пятую? – выдал я свои познания.
– Со сто пятой Вы устоять не сможете. Мы Вам выдадим специальные, новые, портативные рации.
– Как у милиции? – вспомнил я оперотряд.
– Увидите.
Рация, которую мне выдали уже к концу дня, представляла собой небольшую коробочку размером десять на пятнадцать и цеплялась к армейскому ремню. От рации шел шнур с наушником на резинке, одевающемся на голову под каску. От наушника ко рту шел маленький, черный микрофон. Рация имела всего два канала связи и была односторонней. То есть меня было слышно. А я мог слышать только, когда отпускал клавишу. Но в мою задачу, как выяснилось, слушать не входило.
– За учащимися будет двигаться дивизионная агитационная машина с динамиками, и вас будет слышно в эти динамики всем.
Меня это мероприятие веселило. Выглядело все немножко по-детски, немножко по-пионерлагерски. Казалось, что мы не служим, а играем в какую-то детскую военно-спортивную игру. Я представлял, как удивится отец, увидев меня на экране телевизора. Как покажет маме и скажет:
"Смотри, мать, нашего оболтуса показывают".
Радостные дни на полигоне сменялись скучными нарядами по роте или по столовой, небольшими тренировками и занятиями, а также мелкой армейской текучкой.
– Товарищ сержант, – подошел ко мне Харитонов.
– Чего тебе, воин? – вставать с койки было лень.
– У меня тут, это… телеграмма.
– Жена родила?
– Я не женат… брат умер…
Я вскочил.
– Мои соболезнования, зема. А сколько ему было?
– Двадцать три. У него сердце больное было. Операцию сделали.
Думали, что все будет в порядке, а он… – солдат с трудом сдерживал слезы.
– Так тебе на похороны надо… Поезд через два часа. Пошли.
Мы с Харитоновым подошли к канцелярии ротного, где заседали офицеры.
– Разрешите, товарищ старший лейтенант? – толкнул я, постучавшись, дверь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
