Джерин задал ему встречный вопрос:
— Предположим, ты бог и тебе никто не поклоняется тысячу лет… или около того: как тебе это понравится? Не отощаешь ли ты, не одичаешь ли? И если не умрешь, то не пожалеешь ли об этом?
Фердулф обдумал его слова.
— Моему отцу это не грозит, — сказал он наконец. — Люди всегда будут поклоняться богу, который щедр на вино и на всякие прочие удовольствия. Ведь в его власти и плодородие, и все, что связано с ним. Например, он везде, где человек творит что-то.
— Это верно, — поспешил согласиться Джерин, хорошо понимая, почему так волнуется маленький полубог.
Он тоже считал, что отец Фердулфа не утратит популярности в земном мире и будет жить вечно. Резоны тому были очень веские и совершенно неоспоримые. Жаль только, что отцу Дагрефа не суждена столь долгая жизнь.
— Бронза и дерево. — Вэн коснулся рукояти своего меча, затем положил ладонь на поручень колесницы. — Вот один из этих материалов, вот другой. А теперь мы должны повернуться и разгромить проклятых имперских нахалов.
— Ты говоришь так, будто это очень легко, — заметил Джерин сухо.
— Это уже было легко, — ответил Вэн. — Дважды подряд это было легко. Почему бы этому не случиться еще раз?
— Ты кое о чем забываешь, — ответил Джерин еще суше, чем раньше. — Во время тех двух битв, которые мы выиграли, Араджис был с нами. И вместе у нас было примерно столько же воинов, сколько их было и у имперского войска. Сейчас у них больше людей, чем тогда, а нас они разделили. Нападать, находясь в меньшинстве, кажется мне не самой удачной идеей.
— У тебя есть идеи лучше? — спросил чужеземец.
У Джерина других идей не имелось. Южане почему-то не преследовали его с таким напором, с каким могли бы. Он не стремился нападать на них, но и они не стремились нападать на него. Видимо, те две победы, которые одержали Лис и Араджис, заставляли врагов осторожничать, несмотря на их численный перевес. Так что…
— Очень скоро мы начнем голодать, если будем торчать здесь и ничего не предпринимать, — сказал Вэн, доводя до конца свою мысль. — У нас два выхода: либо мы тесним их назад и получаем возможность кормиться на новых землях, либо нам придется отступить в долину Айкоса, а прозорливому Байтону это вряд ли понравится.
— Знаю. — Теперь голос Джерина был очень мрачным. — Его стражи дали нам это понять совершенно определенно, не так ли? — Он вздохнул. — Когда приходится выбирать, с кем бороться: с прозорливым богом или с Элабонской империей, этот выбор богатым не назовешь.
На следующий день армия Лиса двинулась на врага. Всадники Райвина ехали в авангарде. Те вассалы Араджиса, что не ушли на войну со своим королем, держали крепости на запоре. От людей Джерина. И вообще ото всех. Несомненно, им бы хотелось, чтобы и Лис, и имперская солдатня куда-нибудь подевались, оставив их в покое, если существование под гнетом Араджиса можно было считать таковым. Но каковы бы ни были желания местных жителей, им явно недоставало силенок, чтобы их реализовать.
Маневр Лиса, казалось, весьма озадачил имперских военачальников. Всадники отогнали разведчиков, которых южане выставили для наблюдения за северянами. Нескольких из них они убили, а кое-кого взяли в плен.
Маева, улыбаясь во весь рот, продемонстрировала одного из таких пленных Лису, а заодно и Дагрефу, и своему отцу.
— Я сама его скрутила, — похвасталась она.
Пленный был возмущен. Возможно, тем, что его захватила женщина, а может, тем, что его вообще захватили. Последнее было более вероятным, поскольку он выпалил:
— Вы, проклятые мятежники, оказались более крепкими, чем нам обещали, когда мы переваливали через горы. Они сказали, что некоторые из вас захотят вновь оказаться под властью империи, а остальные не осмелятся драться.
— Люди говорят много глупостей, — ответил Джерин. — Хитрость в том, чтобы понять, где глупость, а где лживый умысел. Например, я в два счета узнаю, лжешь ты мне или нет, потому что уже допросил других пленных. Сколько у вас людей?
И он получил ответы на каждый заданный им вопрос. Они в основном совпадали с теми, что дали ему другие южане, захваченные его людьми.
Войско Элабонской империи, приглядывающее за ним, превосходило его собственное в численности, но не чрезвычайно. Появились некоторые основания надеяться, что врага удастся сломить.
— Что вы со мной сделаете? — спросил пленный.
— Что вы со мной сделаете, лорд король, — в один голос поправили его Дагреф и Маева, причем с той же строгостью, с какой они обычно одергивали своих младших братьев или сестер. И переглянулись, удивленные и довольные.
— Что вы со мной сделаете, лорд король?
Пленный в свою очередь был доволен, что его поправили с помощью слов, а не пары затрещин.
— Возьмешь его с собой, Маева, — велел Джерин, ткнув пальцем через плечо. — Приглядывай за ним, но не трогай, если он будет вести себя хорошо. А начнет ерепениться… что ж, ночные призраки не откажутся от угощения. — Он продолжил, обращаясь уже к пленному: — Я еще точно не знаю, что с тобой станется в конечном итоге. Возможно, тебе позволят обрабатывать землю в какой-нибудь крестьянской деревне, но, не буду лгать, есть вероятность, что тебе уготованы рудники. Все зависит от того, в какой области ты окажешься наиболее нам полезен.
— Лорд король, если речь идет о пользе, я могу быть кузнецом, — сказал пленник.
— Если это подтвердится, ты не отправишься на рудники, — пообещал Джерин. — А если нет, отправишься наверняка — за то, что солгал. — Южанин не дрогнул, из чего Джерин заключил, что тот либо говорит правду, либо умеет врать, как никто. — Уведи его, Маева.
— Спасибо, что ты нашел повод хотя бы временно освободить ее от участия в конных рейдах, — сказал Вэн, когда дочь отъехала.
— Пустое, — мягко ответил Джерин, понимая, что сейчас творится у приятеля на душе.
Дагреф же, напротив, ни с того ни с сего счел возможным заговорить с Вэном так же высокомерно и строго, как с пленным, которого захватила Маева.
— Это ведь очевидно, — заявил он, — что воин не должен участвовать в очередной вылазке, раз он участвовал в предыдущей.
— О да, это очевидно, парень, — ответил Вэн, судя по всему, мужественно борясь с искушением перекинуть юнца через колено и открутить ему что-нибудь жизненно важное. — Но если ты меня спросишь, нравится ли мне, когда вся эта хрень касается моей дочери, у меня может быть и другой ответ. Да, другой.
Видимо, металлические нотки в его голосе достигли сознания Дагрефа, ибо он вдруг отвернулся и полностью сосредоточился на управлении колесницей. Джерин поймал взгляд Вэна и поднял одну бровь. Вэн кашлянул пару раз. Оба заулыбались.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
