Он слушал с великим удивлением, но очень внимательно, глазки заблестели, а потом и вовсе разгорелись государственным азартом.
– К примеру, – сказал я проникновенно, – можно давать звание «деятель культуры», и все будут принимать такого, как деятеля культуры. Даже если и будут знать, какой из него деятель, тем более – культуры… Остальной же люд не знает о ваших подковерных решениях и чистосердечно принимает не по цене той меди, из которой состоят эти деятели, а по той, какую изволили на ней вычеканить.
Элеонора поглядывала то на меня, то на отца, что-то заподозрила, слишком уж я серьезен и строг, передернула плечами и перебила с жаром:
– Но люди не дураки!
– Разве? – удивился я. – Посмотрите на меня, Ваше Высочество! Второго такого вы еще не видели. И не скоро увидите.
Она пропустила мимо ушей мою попытку напроситься на комплимент, какой я умный и талантливый, сказала с жаром:
– Люди все поймут!
Я ответил ласково:
– Но не сразу. А до этого такой вот, обвешанный премиями, успеет нахватать всего вокруг и натаскать в норку. Он начинает хапать с того момента, как выхватит почетную грамоту из ваших рук, и хапает прямо по дороге к дому! И будет хвастать везде и всюду, будет тыкать в глаза наградами от Вашего Величества и добиваться привилегий, лучших мест, места для сада, лошадей из королевской конюшни, павлинов и шаперончиков для соколов…
Король откинулся на спинку кресла, смотрел с великим удивлением, потом перевел ясный взор на взволнованную дочь.
– Дорогая, почему ты все время говорила только о его силе и отваге?
Она сказала торопливо:
– Отец, его отвага беспримерна…
Он отмахнулся.
– Он же мудр, как все мои советники!.. Да куда там им, дураки все. Он их всех вокруг пальца обведет!
Элеонора смотрела растерянно то на него, то на меня, я очень серьезен, даже слишком, а она успела меня узнать больше, чем король. Я успел заметить, как щеки залило ярчайшим румянцем, дыхание пошло чаще, возмущается девушка, я не стал ждать взрыва и продолжил проникновенно:
– Ваше Величество, но все-таки есть люди, что все-таки, уж простите за вольнодумство и вольтерьянство, не нуждаются в сертификатах. Это на меди можно ставить любую цену, а вот золото вне королевской власти. И какую бы цену на золоте ни пытался поставить какой-нибудь не очень умный правитель, золото принимают по цене этого благородного металла, а на оценку его королями внимания, уж простите, не обращают.
Элеонора вздохнула, густой веер длинных ресниц спрятал от меня ее взгляд. Я не понял, была в нем укоризна или разочарование, может быть, просто печаль.
Король в неудовольствии заерзал, роскошная мантия сбилась на спине, делая одно плечо выше другого.
– Но все-таки, – проворчал он упрямо, – золото не различишь сразу… пока не попробуешь на зуб или не потравишь кислотой. А вот достоинство клейменой монеты видно сразу. Так и люди, дорогой мой и слишком умный друг Рич!
– Не спорю, – ответил я и поклонился, это никогда не бывает лишним, короли поклоны обожают, хотя иногда и лицемерно возражают против слишком уж низких и витиеватых. – Но я не спешу, Ваше Величество, чтобы меня признали моментально! Это нужно только жуликам, чтобы успеть урвать.
Он нахмурился.
– Дорогой Рич, вы должны понимать, что в любом государстве существует иерархия. И чем государство крупнее, тем ступенек в иерархии больше. Подданным нужна простая и ясная картина сразу. Вон тот на двадцатой ступени, тот на пятнадцатой, а вон тот уже на шестой – шапки долой!
– Все верно, – сказал я. – И все правильно. Но в любом государстве есть личности, что стоят вне иерархии. Я слышал о простом крестьянине Попеле, что всего триста лет тому стал здесь королем. А Сигурл? В одиночку убил ужасного дракона, в то время как оцененные очень высоко герои трусливо прятались по домам, и освободил принцессу Геортриссу. О нем и до сих пор поют песни и рассказывают легенды… А вот во время правления какого короля он такое совершил – никто не помнит. Простолюдин Гавгамел отказался от женитьбы на принцессе ради своей любимой девушки-рыбачки, и его славили больше, чем самого короля… И сколько таких? Даже о любви ярла Растенгерка к прекрасной Мириам уже начинают слагать легенды! Снедаемый страстью и любовью, он десять лет скитался по свету, искал ее. И хотя встречал много красивых женщин, но все же сохранял ей верность… в большинстве случаев. Думаю, история их непростой любви переживет века, забудут великих королей и конунгов, а простого и небогатого ярла помнить будут…
Король хмурился все больше, наконец взглянул затравленно в сторону дочери, сказал нервно:
– Тогда сделаем иначе… Я вижу, вам не нужен придворный титул, однако в нем нуждаются другие. Да и вы сами.
– Я?
– Вы, – отрезал король. – Вы получили письмо ярла Элькрефа к его старшему брату, верно? На этом ваша миссия здесь закончена. Доступ в королевский дворец и сад для вас закрыты. Официально вы простой гонец, не так ли?.. Я не знаю, кем являетесь на самом деле, и знать не хочу, но во дворец вас больше не пустят, таковы правила. Это даже не от меня зависит, таков закон, таковы освященные веками традиции. Однако если с надлежащим титулом…
Элеонора помалкивала, только нервно кусала и без того ярко-красные зовущие губы, давно созревшие для жарких поцелуев.
– Рич, – заговорила она нервно, – тебе нужен титул.
– Зачем?
– Нужно, – сказала она, – чтобы тебя воспринимали по высокой цене сейчас, а не потом, когда рассмотрят, что ты из благородного металла! Ты ведь хочешь играть какую-то роль в нашем муравейнике?
– А если не хочу? – спросил я.
Она закусила губу, поколебалась, но взглянула в меня прямо и решительно.
– Я хочу.
Король смотрел с ожиданием, но лицо лишилось королевской бесстрастности, явно такое с ним впервые, кто же в своем уме отказывается от титула. Хоть титул и не деньги, но умелый человек сможет из него выжать даже золото высшей пробы.
– Вас не будут больше пускать во дворец, – повторил он раздельно. – Догадываюсь, это не в ваших интересах. Ну?
Я подумал, поморщился, кивнул.
– Хорошо, Ваше Величество. Только не громкий, а… минимальный, только бы оставался открытым доступ во дворец.
Элеонора сказала быстро:
– И достойный доблестного сына степей!
– Ага, – проворчал я, – ну да, а как же?.. Сын степей при титуле, надо же… Скажи кому, в морду получишь за шуточки. Какой титул можно дать кочевнику?
Король и Элеонора переглянулись. Я заподозрил, что проработали какие-то детали до моего появления, что-то состыковали, кое-что утрясли, теперь у них другая задача: навязать хорошо продуманный и подготовленный экспромт мне, сыну степей, копытного ветра и свежего воздуха.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
