— Легионы в пути. — Лицо Энарека не изменилось. Дейвани просто не обратил внимания на несдержанность своего шада. — Видимо, кораблям придется повернуть обратно и воины Аррантиады высадятся на Дангарском полуострове, присоединяясь к армии твоего царственного сына Абу-Бахра. Не забудь, что арранты бьются в пешем плотном строю, невозможном на узких улицах наших городов. Господин, умоляю тебя, как только подданный может умолять повелителя, — безотлагательно поезжай в гавань. Мы скоро возвратимся в Мельсину и, даже если город сильно пострадает, восстановим ее. Страна может прожить без столицы, но без шада… Безвластие гораздо страшнее, а я думаю, что твои сыновья, узнав о твоей кончине, не преминут начать свару. Династический раздор станет подлинной гибелью Саккарема.
— Подождем, — упрямо сказал Даманхур. — У Хадибу достаточно войск, чтобы отбросить мергейтов обратно за стену и завалить проломанные ворота. Город устоит.
— Нет, — непреклонно ответил Энарек. — Судьба Мельсины предрешена. Прости, солнцеликий, но долг призывает меня. Время коротко, а я обязан спасти то, что еще можно.
Когда Энарек покинул комнату, сам шад, неотступно сопровождаемый безъязыким мономатанцем и тенями личных телохранителей, прошел через череду покоев, поднялся по винтовой лестнице на одну из угловых башен дворца и вышел на балкон. Как назло, ночь выдалась темная, со стороны океана нагнало облаков, и только на восходе едва серебрились первые лучи луны, готовой выползти из-за горизонта.
Слух Даманхура различил непрекращающийся шум битвы в полуночных кварталах столицы, слитные крики многих сотен голосов, перестук копыт и бряцание оружия, сливающиеся в глухой рев, напоминавший сильный морской прибой. По темным улицам Мельсины струились цепочки факелов, неподалеку от Синих ворот занимался тусклым ленивым пламенем дворец эмайра Эс-Сувара — только у этого большого красивого дома по углам возвышались минтарисы в форме копейных наконечников, сейчас подсвеченные разгорающимся огнем. Пылала часть квартала, где располагались самые богатые лавки, пожар, судя по всему, подбирался к опустевшему сегванскому концу. Торговцы и воины с полуночи, вместе с жившими рядом с ними людьми из Галирада, еще минувшим вечером погрузились на свои длинные, похожие на хищных рыб корабли, бросив склады с товарами, и подняли паруса. Как-никак жизнь дороже.
Повернувшись налево и глянув в сторону порта, Даманхур сумел разглядеть несколько десятков саэт, освещенных мерцающими фонарями, и какое-то смутное клокотание на длинных узких причалах. Все ясно. Перепуганные нашествием жители Мельсины, как и предсказывал Энарек, готовятся к исходу. Спасение для них только в море.
"Воображаю, какие цены теперь заламывают владельцы судов за крохотное место на палубе, — появилась отвлеченная мысль. — Сегодня на вес золота ценится все, что может плавать и нести хоть клочок парусины. Мергейты не любят моря им неведомо искусство кораблевождения. Возможно, некоторым моим подданным повезет…"
Два главных храма города, посвященных Атта-Хаджу и Богине, Простершей Руку Над Морем пока оставались в стороне от битвы, но были ярко освещены факелами, цветными светильниками и кострами, разведенными прямо на улицах. Судя по мельканию теней и доносящейся богослужебной музыке, в огромные храмы — один под синим куполом, другой под зеленым — сошлись люди со всех близлежащих кварталов, а мардибы беспрестанно возносили моления Высшим силам. Они еще надеялись, что покровители Саккарема защитят город или хотя бы их жизни.
"Кто ответит: как такое могло случиться? — в смятении думал шад, шаря незрячими глазами по едва вырисовывающимся во тьме зданиям города. — Какую силу обрел этот вонючий степняк? Как ему удалось войти в город, который даже при правильной осаде никогда не смогли бы взять сами арранты? Гурцату же понадобилось немногим меньше трех седмиц! Мир рушится…"
Шад еще долго стоял, наблюдая с высоты за Мельсиной, и от его взгляда не могло ускользнуть, что пожары распространяются по городу все шире, раздуваемые налетающим с моря ветерком, а рев сражения неуклонно приближается к дворцу.
* * *
Три седмицы. Двадцать один день. Именно столько продлилась осада мергейтами столицы некогда великого и непобедимого Саккарема.
Шад, его приближенные и военачальники знали: командует обложившим город войском не сам хаган степняков, а некий Ховэр, большой сотник. Хотя мергейты не желали вступать в переговоры, командовавший мельсинской гвардией Хадибу изредка отправлял через тайные ходы, ведущие за стены, самых ловких воинов с приказом захватить пленных. Однажды опытные десятники гвардии, вышедшие на очередную «охоту», приволокли в город аж настоящего тысячника степного войска, куда более осведомленного в планах и делах Гурцата, нежели простые нукеры. Мергейт вначале упорно не желал ничего говорить, но когда палачи Черной башни — самой страшной тюрьмы шаданата — побеседовали с ним, попутно лишив нескольких фаланг на пальцах и правого уха, а заодно припугнув раскаленным железом, Хадибу выяснил: Гурцат по совету одного из своих ближних (якобы нардарца, заслужившего доверие хагана) внезапно покинул стоящее под Мельсиной войско и зачем-то уехал на полночь, к горам.
По приказу Гурцата тумены не отходили от саккаремской столицы, согнанные со всей округи пленные, руководимые нанятыми (опять же по подсказкам таинственного человека из Нардара! Хадибу мысленно возненавидел эту продажную шкуру и пообещал обязательно изловить для примерной казни) в Халисуне мастерами, возводили деревянные осадные башни, однако Ховэр не пытался штурмовать город. Мергейты выжидали.
Способный трезво оценивать обстановку, дейвани Энарек почуял неладное после неудачной вылазки, предпринятой в начале осады, когда подошла аррантская помощь в виде полутысячи пехотинцев, нескольких кораблей и баллист, способных метать снаряды с горючей смесью или связки дротиков. Под огнем метательных машин сразу же погибла лучшая гвардейская сотня, обязанная отвлекать мергейтов, а затем несколько крупных отрядов саккаремского войска полегли под стенами города из-за непредсказуемости действий степняков.
Кавалерии Даманхура надлежало прикрывать аррантскую когорту, вышедшую из городских ворот, прямо напротив которых варвары устроили лагерь. Но командир саккаремцев пренебрег строжайшими указаниями Хадибу, ясно гласившими: мергейтов не преследовать и не позволять себя окружать. Тысячник оставил без защиты пехоту и в азарте боя погнался за якобы побежавшими с поля битвы степняками. Отдельные отряды мергейтов обошли конницу шада справа и слева, перекрыли пути отхода к Мельсине и, взяв в плотное кольцо, уничтожили еще до полудня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
