23
Вдруг стало тихо, Мэтт и Серый Медведь поднялись со своих мест. Заунывная песня Скай не давала им спать, но она оборвалась так внезапно, что это напугало их.
Луна пряталась среди призрачных облаков, и поэтому разглядеть девушку было почти невозможно. Но вскоре небо стало безоблачным и серебристый свет отразился от ее светлой кожаной блузы. Они увидели, как се голова резко упала и подбородок почти коснулся груди. Руки девушки лежали на коленях, ладони были повернуты к небу, будто ожидая, что что-нибудь заполнит их пустоту.
Мэтт бросился к ней, но Серый Медведь схватил его за руку и удержал.
— Она еще не закончила, Риордан. Она оплакивала потерю своей семьи, а теперь она хочет узнать у Великой Тайны свой собственный путь к успокоению.
Мэтт становился все более нетерпеливым, наблюдая за этим странным ритуалом.
— Боже мой! Она же просидела там столько часов без еды и питья!
— Это традиционный ритуал индейцев. Она могла бы просидеть несколько дней.
Мэтт поднял голову и посмотрел на нее Скай была похожа на призрак, на богиню, на какую-то мистическую женщину, к которой нельзя прикоснуться и в мысли которой никак нельзя проникнуть. Этим ритуалам индейцев племени шошонов она, скорее всего, научилась у своей матери и Много Когтей. Скай исполняла его очень тщательно. Чем дольше она оставалась в этом изолированном мире, тем больше она удалялась от них.
С растущим волнением Мэтт лег и начал ждать.
Скай сконцентрировалась на себе самой. Темнота отгородила се от реального мира, и она уже чувствовала, что находится не в нем, ей казалось, что она находится где-то над этим миром. Она уносилась все выше и выше, К небу, к Богу, выше тех мест, где парят орлы, выше облаков, выше того места, где луна прогуливается на невидимой границе с земным миром. Скай улетала выше звезд, где мрак окутывал ее, подобно огромному кокону, отстраняя се от всего, кроме того, что было спрятано глубоко внутри, в темном мире знания и духовного излечения. Ничто во внешнем мире не беспокоило ее.
***
Рано утром на третий день Скай совсем ослабела. Мэтт взял флягу и отправился вверх по горе вместе с Серым Медведем, который на этот раз согласился последовать за ним. Они оба знали, что если она пробудет в таком состоянии еще немного, то может умереть.
Мэтт и Серый Медведь опустились на колени по обе стороны от Скай. Ее дыхание было прерывистым, а солнце обожгло ей лицо и губы. Ее короткие волосы оставались такими же блестящими и красивыми, как шкурка черного котенка.
Мэтт начал действовать первым. Он осторожно приподнял ее голову и положил се себе на колени. Затем он приставил к ее губам флягу, но вся вода стекала по уголкам губ.
— Ну давай же, Скай, — умолял он ее. — Выпей воды.
Но, казалось, она его не слышит. Мэтт с Серым Медведем обеспокоенно посмотрели друг на друга, испугавшись, что пришли уже слишком поздно.
— Давай я попробую, Риордан, — настаивал с тревогой в голосе Серый Медведь, видимо, уверенный в том, что если его противнику не удалось этого сделать, то у него обязательно получится.
Мэтт не отпускал Скай и упорно пытался заставить ее проглотить воду. Наконец немного воды попало ей в горло. Она поперхнулась, а потом закашлялась, но так и не пришла в себя.
— Скай, очнись, — сказал Серый Медведь. — Вернись к нам. Мы ждем тебя.
Она слегка шевельнулась, и ее веки задрожали, как будто она отчаянно пыталась вывести себя из глубокого, притупляющего все чувства сна.
— Мэтт? — чуть слышно пробормотала она сухими губами. — Мэтт, это ты?
— Да, Скай, я здесь. Здесь. — Он крепко сжал ее руку и взглянул на Серого Медведя.
Индеец сидел на корточках, и Мэтт не разглядел выражение его лица. Скай повернулась к Мэтту, и он обнял ее, прижав к груди. Не открывая глаз, она прильнула к нему, ей незачем было смотреть на него, чтобы понять, кто ее обнимает. Мэтт тоже закрыл глаза и весь отдался этому жаркому объятию. Он произнес молчаливую молитву благодарности за то, что с ней все в порядке. А когда он открыл глаза, то Серый Медведь уже ушел.
Мэтт обвел взглядом обрыв и маленький луг, который находился чуть ниже, и увидел, как Серый Медведь бежит по горному спуску. Он видел, как индеец собрал свои вещи и забрался на лошадь. Серый Медведь взглянул на Мэтта, поднял руку в знак прощания и дружбы и ускакал прочь.
Риордан не понял, почему индеец передумал драться, но почувствовал, что он уже больше не будет предъявлять ему никаких претензий. Может быть, индеец обдумал слова Мэтта и понял, что в конечном счете счастье Скай важнее его собственного? Если это было так, то Серый Медведь сейчас сильно страдал, и Мэтт даже почувствовал симпатию к своему противнику. Но сам Мэтт не был спокоен. Он был осторожным человеком и уже давным-давно усвоил, что в жизни нельзя все принимать за чистую монету. И особенно слова любви. А Скай всего лишь произнесла его имя. Она не давала ему никаких обещаний.
Мэтт снова приложил флягу к ее губам.
— Вот, Скай, — сказал он. — Выпей еще немного.
На этот раз она его послушалась. Сделав несколько глотков, Скай посмотрела на него с каким-то изумлением, Мэтт не мог вспомнить такого взгляда у Скай прежде. Казалось, что плотный занавес, который все это время отгораживал ее от внешнего мира, был наконец поднят, и теперь Скай посмотрела на него ясными глазами. От этого взгляда его сердце, преисполненное надежды, радостно забилось.
— Я должна была знать, что ты не послушаешься меня, — тихо прошептала она, прикасаясь рукой к его лицу. — Но я очень этому рада. Мне столько надо тебе сказать.
— Мне тоже надо кое-что тебе сказать, но это может подождать. Сначала я бы хотел отнести тебя в пещеру. Ты поешь и отдохнешь, а я позабочусь о твоих ранах.
Мэтт взял ее на руки, и Скай крепко обняла его за шею. Улыбнувшись, она снова закрыла глаза и положила голову ему на плечо. Пока они дошли до пещеры, она уснула.
Скай проснулась через восемь часов от запаха жаркого. Когда ее взгляд прояснился, то она увидела, как Мэтт, стоя на цыпочках, без конца тыкал в птицу вилкой, как будто этими отрывистыми, нервными движениями он мог заставить ее готовиться быстрее.
Скай села и увидела повязки на руках, и ее нос уловил запах мази, которую Мэтт использовал для лечения. Пока она спала, он лечил ее раны так же, как она когда-то лечила его
— Вкусно пахнет, — сказала она хриплым шепотом. — Я умираю от голода.
Ее пробуждение и удивило, и в то же время успокоило его. Мэтт встал в полный рост, и при виде его высокого сильного тела в ней снова родилось желание. Мэтт занимал все ее мысли, когда она искала успокоения в горах. Витая где-то в глубинах Вселенной, ее разум всегда возвращался на землю, к нему, а он был здесь и ждал ее с распростертыми объятиями.
