– вздохнула Седьмая, утаскивая Юлю в сторону, – как начнут выяснить, чей огонь сильнее, так не могут остановиться. Лучше я здесь побуду. С тобой не так страшно.
Юля не была уверена, что сможет чем-то помочь, если корона не справится, но с готовностью кивнула. Главное вера, ну и мартини опять же есть только у нее, а все остальное приложится.
– Ты лучше скажи, – зашептала о том, что мучило ее с полученного на днях приглашения на свадьбу, – ты все еще с ним? Во дворце? А как же, – замялась.
– Я сама настояла на его свадьбе, – спокойно ответила Эллиана, – понимаешь, чем раньше, тем больше шансов, что он меня не забудет и захочет провести со мной остаток жизни.
Ах, вот оно что, – подумалось Юле. Глубоко и безнадежно влюбленная женщина готова уступить своего любимого на время, лишь бы получить шанс быть с ним потом. Мудро. Смело. И достойно уважения.
– Так, хватит пустых разговоров, – его величество прервал разгоревшуюся было дискуссию дворцевладельцев, – мы здесь не затем собрались.
И высочества заткнулись. Подобрались. Атмосфера в комнате сразу изменилась.
Такое напряжение, наверное, бывает перед выходом в бой, – подумалось Юле.
Безмолвные появлялись один за другим, подходя к принцам и открывая перед ними потертые, явно старинные сундучки. Мужчины без слов доставали из них тонкие, с металлическим отливом рубашки. Еще и с капюшонами. Такой фасон Юля не видела здесь ни разу. Брали браслеты, цепи с кулонами, какие-то накладки, пояса. Походило на обряд подготовки рыцарей к ристалищу, только вместо лат магические артефакты.
– Простите, опоздала, – в комнату влетела Софрана, на ходу подвязывая волосы и снимая жилетку.
Юля вскинула брови, потому как подруга принялась рыться в сундучке, который открыл перед ней безмолвный.
– Она тоже идет, сама удивлена, – ее величество поделилась секретной информацией.
А затем в комнату вошел Шестой, и сердце Юли пропустило удар. Совенок бросил на нее виновато-гордый взгляд, без слов направившись к мужчинам.
Юля задохнулась, шагнула было перехватить, но Седьмая вцепилась в ее руку.
– Не мешай. Это традиция. Берут всех, у кого проснулось пламя. Пятый тоже здесь.
Пятый действительно был здесь, хотя официально не принял еще тэорат.
– Они будут во втором круге. Наблюдать. И учиться, – добавляя неуверенно: – Ничего опасного.
На это утверждение Юле захотелось кого-то прибить, но рядом была лишь Седьмая, пока еще в статусе королевы, а битье сей персоны приравнивалось к измене. Третий был бы счастлив.
Ничего опасного… Ха! К вулкану можно было отнести эту фразу, разве что добавив частицу «не». Ничего НЕ опасного там быть не может. Толчки почвы под ногами. Трещины. Обвалы породы. Пепел – ни разу по легкости не напоминающий снежинки, его метровый слой легко мог обрушить крышу здания, а еще он не даст дышать. Будет липнуть на кожу, забиваться в легкие.
Фтор и сера. Оба прилично ядовитых и гадких вещества. Последняя еще и жутко вонючая. Распространяются на обширные расстояния, отравляя почву и воду. Гибнут в первую очередь животные. За их гибелью следует голод для людей. Сера проливается кислотными дождями, за короткое время убивая лес, превращая его в высохшие призраки.
Но опаснее всего углекислый газ. Этот невидимый убийца собирается в облака, которые ползут по земле в поисках жертв.
И чем ближе к эпицентру, тем больше шансов наткнуться на что-нибудь эдакое…
Тучи берут солнце в плен, превращая день в ночь. В воздухе воняет тухлыми яйцами. Черным снегом сыплется пепел. Почва, точно пьяная, гуляет под ногами, трясется в лихорадке похмелья. И словно этого мало, мир превращается в театр боевых действий. Бомбочки – застывшие кусочки лавы – со свистом разрезают темный от пыли воздух. Сыплется песок, пепел, летят камни и огромные валуны. Все это дружно несется в вашу сторону, предваряя настоящего убийцу – пирокластический поток. Температура раскаленных газов и пыли в нем достигает тысячи градусов, а скорость несколько сотен километров в час. Все живое сгорает мгновенно, а убежать… невозможно.
– Юлия Андреевна, – вкрадчивый голос Третьего вырвал из аналитической справки, в которую погрузился мозг. Юля вздрогнула, очнулась. Глянула, ощущая, как паника сжимает горло.
– Вы желаете мне что-то сказать?
А взгляд говорил: лучше мне, а не его величеству. Я, как честь и совесть короны, стерплю все. И не такое приходилось слышать.
Юля сглотнула. Прикрыла глаза, напоминая, что ей еще здесь жить. И вообще – наличие детей действует… холодным душем на все революционные порывы. Тем более, что власть тоже старается. Не сидит замшелым пнем на троне, а вроде как прогрессирует. Пока исключительно в сторону отмены принудительного покровительства и женского образования, но нельзя желать всего сразу. Как показывает исторический опыт, резкие перемены приводят к опрокидыванию общества в стремительное пике. Это как выбить ящик из-под ног вечно балансирующего между правдой, выгодой, законами и моралью правительства. Выбить, а потом удивляться – откуда столько крови и раскола в приличном с виду обществе?
И потому Юля проглотила слова, которые скопились, и спросила, уже зная ответ:
– Я могу отправиться с вами?
– Ассара, – фыркнул Второй, нарисовываясь рядом и бесцеремонно обнимая за плечи, – неисправима. И своих уже двое, а Шестой все равно на первом плане.
Это было не так, но объяснять, что первых планов у нее много, и все они одинаково важны, бесполезно. Мужчины не поймут подобной «одинаковости».
– Я бы, на месте твоего мужа, глаз с тебя не спускал, – ей шутливо, с намеком, сжали плечи.
Ага. Наручники. Камера. Стража. Любимые игрушки власти.
– Вот за своей женой и присматривай, – ревниво не согласился Четвертый, поморщившись при виде рук, лежащих у Юли на плечах. Братья не соперничали за трон, но было много других вещей, которыми они не были согласны делиться. Женщины входили в их число.
– Софрана идет с вами, – возразила Юля, отвлекая братьев от дуэли взглядов. Взрослые давно, а чуть-что – перья в атакующую позицию, грудь вперед и в глазах темно-кровожадное.
Второй осознал, наконец, неуместность своего поведения. Руки убрал, но отодвигаться не стал, дразня огонь.
– Софрана, она, – Третий вдруг заморгал, отвел взгляд, и вид у него сделался страдающе виноватым, точно его обвинили во всех грехах человечества и обвинение было справедливым.
Виноватый Харт? Что-то
