сожжено дотла.
В душе лишь пепел, а не пламя,
Залитый чашею вина.
Перед мысленным взором встал приправленный нежностью взгляд Седьмой. Девочка – он старше ее в три раза – определенно влюбилась. Вот же дурочка. Как будто в его выжженном после смерти Шестой сердце есть место для чувств. Но не сдается, упрямая. И он действительно немного согрелся в тепле ее пламени.
- Жителей эвакуировали? – спросил, отвлекаясь от раздумий.
Третий поморщился. Протянул с еле заметной досадой:
- Тех, кто согласился.
Понятно. Асмасцы до фанатизма упрямы и готовы, рискуя, доверить свои жизни короне. С одной стороны, это льстило, с другой – добавляло головной боли. Его величество предпочитал работать, не держа в голове судьбу жителей городков, расположенных у подножия вулкана.
- Отправь туда людей. Пусть прикроют.
- Уже, - отчитался сын.
Кто-то, входя, открыл дверь, и снаружи донеслись песнопения, гулкие удары барабанов.
- Этих-то кто сюда пустил? – с усиливающимся раздражением поинтересовался Рельгар. Только тапунов ему не хватает с их религиозным преклонением перед вулканами. Хотя… кто их удержит от того, чтобы поприветствовать проснувшееся божество и тут же пожелать ему сладких долгих снов? Выгонишь, пролезут другим путем.
В стране, которую делили два столь разных народа, поневоле приходилось проявлять уважение к обычаям друг друга.
- Оставьте, пусть делают, что хотят, только не мешают.
Песни, больше похожие на крики птиц, дикие с рваными движениями и дружными притопами танцы совершенно голых, обмазанных алым соком мужчин он как-нибудь переживет. Хотя… в этот раз с ними женщина. Замужняя. Так что в обморок не упадет. Да и замужество за его сыном нелегкая доля. Пусть привыкает к испытаниям. Ритуал прошла. Стоит ждать сильного внука. Жизнь продолжится, если они выстоят.
- Все готово? – поинтересовался с нетерпением у безмолвного.
- Да, ваше величество. Проход укреплен. Вас точно не засыплет.
- Тогда выдвигаемся, - и добавил громко: - Пламя с нами!
Клич дружно подхватили, а снаружи поддержали барабаны.
- Ну здравствуй, Тихоня, - сказал король, выходя из убежища и поднимая голову к клубящейся вершине.
- Боишься? – поинтересовался его высочество у Аля. Из всех дядей именно Второй был к нему добрее остальных. Пару раз они даже разговаривали. И Второй неизменно заканчивал их общение словами:
- Все наладится, вот увидишь. Не все идут в рост с рождения, кому-то для этого требуется время.
Аль был ему благодарен за те разговоры и бережно хранил в памяти частичку тепла, столь редко перепадавшую ему в те дни.
Сейчас он кашлянул, прочищая горло. Было не страшно, скорее тревожно, и Аль чувствовал себя слишком маленьким для участия в усмирении вулкана.
- Немного, - признался честно.
- Хорошо, - одобрительно кивнул дядя, поясняя: - Не люблю тех, кто набивает цену мнимой храбростью. Слышал, ты уже учишься на безмолвного?
- Только начал.
Выражение лица у дяди сделалось благостным.
- Думается, ветвь выиграла, оставив тебя. Я всегда говорил, что от битого больше пользы, - и он отошел от Аля, оставив того в совершенном смущении.
Я не битый, - подумал мальчик со злостью, но потом решил, что дядя говорил о несколько иных вещах, чем обычное битье.
Додумать не успел. Их тряхнуло. Пол заходил ходуном с такой силой, точно желал заставить танцевать стоявших на нем людей. Коротко вскрикнула Софрана, и тревога за нее кольнула сердце Аля. Пусть рядом полно других взрослых, но она жена его родного брата.
Он не устоял, упал на колени. Решил, что лучше будет ползти. Пополз, огибая препятствия в виде падавших людей. Леди нашлась на полу. Она была бледной, с расширенными зрачками, но упрямо поджатые губы разбивали любой намек на истерику.
- Испугался? – выдохнула ему на ухо, вцепляясь пальцами в плечо. За стенами что-то трещало, крошилось, снизу гулко стонало, и надо было кричать, чтобы услышать друг друга.
Открыли дверь, впуская под защиту тапунов. Вместе с ними влетело облако гари, пепла, чего-то вонючего. Они дружно с Софраной задышали ртом.
- Быстрее, - командовал кто-то невидимый в повисшей полутьме. Обреченно прогудел барабан, и рядом сквозь стиснутые зубы пробурчали:
- Идиоты в перьях.
Софрана попыталась выпрямиться, опираясь на плечо Аля, но пол все еще дрожал в припадке, и она предпочла остаться на коленях.
- Прошу прощения, - прокричала в сторону ворчуна, - но эти «идиоты» жили здесь задолго до вашего появления, вдобавок они смогли выжить даже в таких ужасных условиях. Потому их стоит уважать хотя бы за стойкость.
Из полумрака донеслись вялые извинения.
Пальцы на плече сжались сильнее, Софрана почти вплотную приблизила к нему свое лицо.
- Не становись таким. Уважай даже тех, кто слабее. Их сила может быть в другом.
Аль и не собирался возражать. Служанка тапунка была первой, кто протянул ему руку помощи и помог с побегом. Он всегда останется благодарен ей.
Софрана замолчала. Гул нарастал. Снизу стонало. В стены бился хаос, барабаня камнями. На правый угол крыши прилетело что-то крупное, проломив, но завязло в защите, не проникнув внутрь. Сразу несколько дежурных поспешило туда, ликвидировать прорыв.
Хижину трясло непрерывно, рваными толчками перемешивая между собой обнаженных, обмазанных кровью тапунов, высочеств в дорогих нарядах, курсантов в форме академии и безмолвных в своих неизменных плащах. Огромные барабаны катались по полу, издавая гулкие стоны в ответ на падавших на них людей. В воздухе разлетались порванные ожерелья из разноцветных ракушек – тапуны заявились при параде, и те смачно, точно кости, хрустели под ногами. Ругань стояла такая, что Аль краснел, бросая досадливые взгляды на бледную Софрану.
- Ничего, ничего, - как заклинание повторяла та, стараясь смотреть исключительно на Аля, чтобы не поймать взглядом голый зад, пережидающего на четвереньках очередной удар стихии тапуна, - все образуется. Вот увидишь. Твой отец сильный маг. Да и братья молодцы. Им главное к нему подобраться. А там уж легче будет. Я читала.
Аль о ритуале не читал ничего. Только общие фразы. Его начнут учить позже, лет через пять, а потому он понятия не имел, чем сейчас заняты отец и братья. И как им там… Рядом с этим. Когда тут, у подножия, такой ужас творится.
- И хорошо бы успеть до выброса. Если пойдет лава, усмирить будет сложнее, - продолжала кричать на ухо Софрана. Аль послушно кивал. Ему было спокойнее думать, что все под
