Настоятель, не отрываясь от книги, указал перстом нам на скамью, у стены.
Через минуту он тихо прочитал:
"И придут два странника непутевых в благочестивый дом, и станут они козни строить. А все почему? Нет цели достойной у зловонных в грехах людей — жизнь ведут они пустую и праздную. Нет веры в них, нет и совести! Тебе решать друг мой, как поступить с ними, — сказала книга! Но есть боль из прошлого, о котором один не помнят, ибо напуган. А душа второго наивна и испорчена как ребенок оставшийся на попечении плохого родителя".
— Вот она! Полюбуйтесь! Та, которую вы хотели украсть. В ней душа мудрости, в ней душа знания, и ее вы стремитесь отдать в руки неправедного, в руки злодея?
Он поднес книгу к нашим лицам, и такой силой пахнуло от нее, такой энергией, что мы едва не свалились со скамьи! Книга была прекрасна, как вселенная! Такой, какой мы ее видим: в лучах солнца, свете луны и звезд, в облаках космической пыли — далекая и желанная!
— Она предсказательница, — благоговейно говорил настоятель, — она все про всех знает. На ее страницах вы найдете ответы на любые вопросы. А у вас они есть? Что молчите, нечестивцы?! Хоть что-то святое открылось вам в этих стенах? Уйди вы сегодня из стен монастыря — вы были бы не столь грешны, сколь малодушны. Но вы остались, и это говорит о худшем — вы упорны в достижении низменных целей, в служении злу!
Голос настоятеля звучал гневно.
— Книга сказала мне: "решай сам, что делать"! Я думал каторжные работы исцелят вас — ибо труд физический лечит и духовные недуги. Но вы — запущенный случай!
— Так вы с самого начала знали кто мы? — побледнев, прошептал Задира.
— Знал.
Я почувствовал, что готов убить этого настоятеля. Думаю, что о том же самом, мечтал и Задира.
— Мы жертвы, а вы нас держали в плену, и использовали, — с горечью произнес он.
— Вы в плену у ваших заблуждений, и уж точно не овечки. Маг, что нанял вас, мутит воду в здешних землях, мешает их просвещению. Он вяжет людей словом, он преследует их, он и вас не просто так сюда пригнал. Уж я-то знаю.
— И что нам прикажете делать? Он не отцепится от нас.
— Это уж точно! Ваше единственное оправдание — это магия, направленная против вас. Но в этом и было ваше испытание посланное судьбой. Быстро вы сдались! Злитесь на меня сейчас? Вы не того вините в своих бедах. Многие характеры ковал я в этих стенах. Вот что! Вы уйдете отсюда. Но есть два пути: один — бежать как трусы, прячась всю жизнь от неприятностей, а другой — я дам вам оружие против мага, но вам суждено сразиться с его слугами на его территории. Книги этой вам не видать. Так что решайте! Даю день вам на раздумья. А сейчас — пойдите прочь!
— Ну что, братья, — с любопытством уставился на нас брат Вампанус, — зачем вас хотел видеть отец настоятель?
— Любопытство, брат, великий грех, — сказал я и хлопнул его по плечу.
— Странно, — процедил брат Агнитус, — такое бывает редко, чтобы полугодиков сам Ксенофонтус вызвал к себе. Что вы натворили, братья?
— Не твое дело, — проворчал Задира.
— Все бунтуешь, брат. Не видать тебе блаженства, потому что нет в тебе смирения, — выдал он очередную нравоучительную сентенцию, от которых нас уже тошнило.
— Ладно, пойдем полоть морковь, — сказал Задира, — там и поговорим, а то эти двое от нас не отстанут.
Пока мы выдергивали сорняки на грядках, нами велось бурное обсуждение всего увиденного и услышанного. Морковь и брюква могли бы гордиться нашим обществом, во всяком случае, им не доводилось прежде слышать столь пылкие речи. Сначала мы осудили личность отца настоятеля в самых нелицеприятных выражениях. Маленькая птаха стыдливо упорхнула с грядки. А потом, мы много чего высказали о маге, втянувшем нас в эту мрачную историю. Ему тоже, наверное, икалось от наших пламенных речей, и краска приливала к щекам.
Но, выпустив пар, мы вернулись к реалиям жизни и к любимому Задирой вопросу: что же делать?!
— Снять штаны и бегать, — мрачно сказал я.
— А кроме шуток у нас нет выбора, — книженцию нам не украсть, это ясно как божий день, она "стучит" отцу обо всем, что произойдет! Значит, значит…
— Давай сбежим в дальние земли, — предложил Задира.
— Мы с тобой пробовали, Задира, и что получилось? Полгода проторчали в этих стенах работая, как рабы! Нет, друг мой, придется нам перейти на другую сторону и выполнить заказ Ксенофонтуса, хотя после его выходки с нами я бы ему с удовольствием шею свернул. Будь он неладен. Но если у него есть оружие против мага, то лучше нам воспользоваться им. Пойти и убить супостата! Чтоб более кровь никому не портил.
— А-а-а-а, — разочарованно выдал Задира.
— Мне твое "ааааа", как рыбе зонтик. Скажи что-нибудь дельное, хоть одним предложением — мне эти междометия…
— Как рыбе зонтик, — повторил Задира. А знаешь, Льен! Я с тобой согласен. Если Ксенофонтусу все предсказывает книга, то он может нам легко указать: что да как! Как одолеть этого урода!
— Какой ты умный, Задира, — жаль, что не богатый!
— Ты это о чем? — не понял Задира.
— Задира, тебя "клинит". После прополки морковки я готов пойти сражаться со всеми исчадиями преисподней, — все веселее, чем здесь, в монастыре торчать!
Задира сочувственно посмотрел на меня.
— Не кипятись, брат Асфальдус.
— Сам ты!…Хипиарий!
Задиру, кажется испугал мой взгляд.
— Итак, мы пришли дать ответ, — твердо заявил я настоятелю, в своей обычной манере игнорирующего вошедших.
— Положительный, — лаконично сообщил Задира.
— Садитесь, братья, в ногах правды нет, вам еще придется истоптать не одну пару сандалий.
— Не понял, — при чем это сандалии? — буркнул Задира.
— В логово врага вас приведут не кони, отнюдь, а самые обычные сандалии. Как сказано в предании, три пары.
Ксенофонтус залез под свой огромный стол, пошуршал там минут пять, и вытащил нечто убогое отдаленно напоминающее обувь для приличных людей.
— Вот они держите: тебе, Асфельдус, и тебе, Хипиарий, итого шесть пар вычеркиваем, — он сделал отметку в учетной книге.-
С тех пор как браться Бордовой ложи придумали двойную запись, все стало проще в деле поддержания порядка и прочей бухгалтерии. Значит, сандалии мы выдали. Теперь, котомки две шутки, — он снова сделал отметку в книге, — лук волшебный — одна штука, мечи закаленные магическим способом — две штуки, плети с серебряным наконечником — две штуки, шапки несбивайки — две штуки, и кувшин непроливайка — один, мешок с сухарями нескончаемыми — один на двоих, — бормотал он. — Так что не теряйте друг друга из виду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
