— Ты отправишь меня в Англию?
— Нет, я затащу тебя в постель, как только ты поправишься, чтобы ты забеременела от меня. Ты должна знать, что беременные женщины не пускаются в столь долгое путешествие. — Он посмотрел на ее плоский живот и живо представил себе, как он становится круглым и полным.
— Когда ты помоешь меня?
Его руки слегка задрожали, пока он ставил чайник на плиту.
— Чонси, ты играешь с огнем. Она тяжело вздохнула.
— Я выгляжу ужасно.
— Ужасно мило, — поправил он. — К тому же ты исхудала и от тебя пахнет, как от загнанной лошади.
Чонси почувствовала, что виски ударило ей в голову и согрело кровь.
— Через сколько дней я поправлюсь?
— Через пару дней. А потом мы отправимся в Грасс-Вэлли.
— Дел, почему индейцы напали на нас? Почему захватили меня?
Делани протянул жене дымящуюся чашку кофе, но потом передумал и снова поставил ее на столик.
— Нет, кофе тебе нельзя. Весь сон пропадет. — Он уселся рядом с ней, скрестив ноги. — Не знаю, Чонси. Они не сказали тебе, кто они такие?
— Женщину, которая меня стерегла, звали Крикет, а ее мужа Чатка. Он вождь их племени, откололся от большого племени вождя Уэма.
— Ага!
— Что означает «ага»?
— Ничего особенного, Чонси. Просто я подумал, что все индейские племена стали раскалываться на мелкие куски. Боже, что мы сделали с этими несчастными! — Он отхлебнул немного кофе и посмотрел на жену. — Чонси, если ты готова рассказать мне, что с тобой произошло, я слушаю.
— Знаешь, не могу согласиться с тобой. Они не просто несчастные. Они, конечно, грязные и дикие, и воняет от них ужасно, но это простительный недостаток. А вот что они стреляли в тебя и насильно увезли меня в свою дыру, нельзя простить!
— Я бы на их месте, наверное, сделал то же самое, если бы увидел тебя.
— Нет, ты никогда бы этого не сделал, Дел, — резко возразила Чонси. — Ты бы подождал, пока я не украду тебя. Я всеми силами сопротивлялась этому подонку, а он ударил меня. Не знаю, сколько времени я находилась без сознания, но когда очнулась и стала снова сопротивляться, он еще раз ударил. А когда очнулась в очередной раз, то уже находилась в какой-то лачуге…
— Она называется вигвам.
— Да, и рядом со мной уже была молодая женщина. Она сказала, что какой-то священник назвал ее Крикет. Она была одной из жен Чатки и сообщила, что Чатка решил сделать меня своей женой. — Чонси замолчала от волнения.
— А потом он увидел у тебя кровь и оставил в покое.
— Да, он был ужасно зол. Там была еще одна женщина, Тамба. Хотела задушить меня, но Чатка помешал ей. Я оставалась в этом… вигваме в течение нескольких дней, пока не поняла, что постепенно схожу с ума. Тогда я стала требовать, чтобы мне разрешили помыться. Чатка долго не соглашался, но потом уступил. Когда я вышла из воды, то ударила Крикет по голове, а Тамба видела все это и притворилась, что хочет помочь мне. Но когда я вскочила на Долорес, она вдруг стала стрелять в меня из винтовки и попала в плечо. Слава Богу, что я поскакала в правильном направлении.
Делани пил кофе и хранил молчание.
— Похоже на жалостливую сказку?
— Ты вела себя очень храбро и мужественно, — тихо сказал он, мягко улыбнувшись. — Я горжусь тобой.
— Почему же ты такой мрачный, если я была храброй и мужественной?
Он выпил кофе и пожал плечами.
— Делани, о чем ты думаешь?
— Хочешь знать правду без прикрас?
— Да, если тебе угодно.
— Откровенно говоря, я понятия не имею, почему индейцы напали на нас. На них это не похоже. Это не соответствует их традициям и образу жизни. Не могу поверить, что этот Чатка был с первого взгляда очарован твоими прекрасными глазами и решил, что не сможет прожить без тебя и дня.
Чонси закрыла глаза и попыталась вспомнить некоторые подробности своего разговора с Крикет.
— Мне кажется, что Крикет говорила о каких-то неприятностях.
— Ничего удивительного, если представить тебя в качестве его любимой жены.
— Дел, ты всегда будешь насмехаться надо мной?
— Буду стараться, хотя не думаю, что у меня это превосходно получится. — Он растянулся на боку, подложив руку под голову. — А каково было мне? Представь, я целый день провалялся в лесу без сознания, а когда пришел в себя, с ужасом обнаружил, что ты исчезла. В тот момент я вспомнил все гадости, которые сказал тебе раньше.
— Но по крайней мере индианка не пыталась превратить тебя в своего любимого мужа!
— Тебе нужно было просто сообщить ему, что ты вышла замуж за самого упрямого человека на свете.
Она засмеялась и тут же пожалела об этом. Делани повернулся к ней и нежно погладил по руке.
— Тише, дорогая. Не напрягайся.
— Пожалуйста, Дел, расскажи еще что-нибудь, — прошептала Чонси, превозмогая острую боль в плече.
— Когда я был в Англии в пятьдесят первом году, герцог и герцогиня Графтон ужасно хотели женить меня. Клянусь, мне пришлось посещать все балы, вечеринки и торжественные приемы местных лондонских аристократов. Я видел огромное количество молоденьких девушек, страстно желавших познакомиться с богатым американцем и захомутать его. Боже мой, сколько времени мы бы сэкономили, повстречайся мы тогда в Лондоне! Ты бы непременно похитила меня, очаровала своими неподражаемыми ласками и сделала бы из меня абсолютно честного человека.
— Да, непременно бы сделала!
— Я даже удостоился чести быть представленным королеве — маленькой полной леди, которая имела ужасную привычку говорить «мы» по всякому поводу! Что же касается Альберта, то он был настолько высокомерен и спесив, что казалось, сломается от сильного ветра. Они воспринимали меня как экзотическое чудовище, приехавшее к ним из далекой и совершенно дикой Калифорнии, где золото валяется прямо под ногами. А один чудак — кажется, это был лорд Фэншоу — даже предложил мне изменить имя, так как оно показалось ему совершенно непотребным. И только после этого, как он заявил, его дочь может стать моей женой. Еслия не ошибаюсь, ее звали Бернис. Довольно смазливая блондинка…
— Блондинка по имени Бернис?
— Ну, я точно не помню. Может быть, Элис, — игриво сказал Делани, украдкой следя за женой.
— Ужасная Элис?
— Нет, она была великолепной, с белоснежной упругой грудью. — Делани невольно протянул руку и погладил грудь жены. — Мне кажется, я всегда буду наглым типом, — добавил он, убирая руку. — Чем красивее женщину я встречаю, тем более наглым становлюсь. Конечно, я должен был догадаться, что ты ждешь меня где-то в Лондоне.
— Скорее твоя судьба, а не я.
— Надеюсь, судьба стала милосердной ко мне?
— Как только я поправлюсь, ты сможешь убедиться, насколько она милосердна!
