Вопреки этому, Корсвейна терзало еще одно опасение — что, если в поведении Стения нет ничего дурного, и подозрения беспочвенны? Душевное состояние Льва в этом случае не предвещало ничего хорошего. После событий на Тсагуальсе примарх предавался тяжелым раздумьям даже чаще, чем к тому привык Корсвейн. Его господин не делился своими мыслями и вел беседы только о долгой кампании против Повелителей Ночи, но даже эти разговоры были проникнуты новым стремлением, которое граничило с такой неистовой жаждой победы, какую Корсвейн не замечал у Льва с самого начала Крестового похода. Прикосновение смерти, которое пришлось пережить сенешалю, заставило его признать свои недостатки и впредь относиться к обязанностям с большим рвением; возможно, нечто подобное испытывал и сам примарх.
— Варп-переход через десять секунд… — монотонным голосом предупредил Стений, и погрузившийся в размышления Корсвейн очнулся.
Он стиснул кулаки, понимая, что сейчас должно произойти. Лев шагнул вперед, обеими руками вцепился в ограждение галереи, прищурился и устремил взгляд на Стения. Примарх приоткрыл рот, будто собираясь заговорить, однако, ничего не сказав, лишь слегка покачал головой и поджал губы.
— Начинаем переход в обычный космос.
Это был этап, наиболее ненавидимый Корсвейном, ощущение очень близкое к бестелесному рывку телепортации.
На бесконечно долгое мгновение «Непобедимый разум» замер между измерениями, в опасном положении на грани между материальном миром и имматериумом, будто странник на перекрестке судьбы. Минуту назад судно дрейфовало в варп-потоке, заключенное, как в кокон, в пузырек реальности и хранимое от повреждений полем Геллера. Теперь оно находилось в истинной Вселенной, освобожденное от противоестественных потоков. Созданная полем Геллера реальность исчезла, как только материальное пространство приняло корабль.
У Корсвейна на несколько секунд закружилась голова. Он был потрясен ощущением нереальности: в окружающем мире, казалось, что-то разладилось, он распался на части и стал уязвимым.
Ощущение прошло, оставив слабую пульсацию позади глаз.
Лев уже отрывисто приказывал привести в готовность сканеры ближнего действия, ему не терпелось узнать, сработал ли план, удалось ли опасным маневром вытянуть призрачное судно из варпа.
— Всю мощность на локальные авгуры и широкополосные ауспики, — распорядился примарх, шагнув к длинному пролету лестницы, которая вела вниз, в главный зал стратегиума. — Перенаправьте сигналы дальнего радиуса и данные сенсоров в коммуникационную сеть. Найдите мне этот корабль!
Системы «Непобедимого разума» семь минут обыскивали окружающее пространство. Корсвейн и Немиил проследовали за примархом на главную палубу и присоединились к капитану Стению, который передал командование Льву. В течение этих семи минут, пока технический персонал сканера лихорадочно пытался определить, сработал план или нет, никто не произнес ни слова.
— Опознавательный сигнал Легио Астартес, монсеньор, — объявил один из операторов стратегиума. — В двадцати двух тысячах километров, впереди по правому борту. Легкий крейсер типа «Затмение». Повелители Ночи. Радиопозывные «Карающая тень».
— Проверяю флюктуации варпа, монсеньор, — добавил другой. — Передаю на главный экран.
Самый большой экран стратегиума ожил, его заполнила панорама звездного пространства. В нижнем правом углу вырисовывался вражеский корабль, окруженный светящимся ореолом: воронка между варпом и обычным космосом оказалась для него ловушкой.
— Право руля, тридцать градусов, отклонение двенадцать градусов, — приказал Лев, выполнив навигационные вычисления всего за пару секунд.
Даже при помощи тригонометрического когитатора Стений потратил бы на вычисление курса по крайней мере две минуты.
— Приготовить торпеды, установки третья и четвертая. Летным экипажам — занять места в «Громовых ястребах» и «Грозовых птицах».
Приказы примарха прозвенели в пространстве стратегиума, заставив команды офицеров и ответственных работников прийти в движение. Как только они засуетились, Лев перебрался к пультам управления оружием. Стений последовал за ним.
— Монсеньор, сокрушить врага массированным торпедным залпом гораздо больше шансов.
— Я не желаю разрушать их корабль, капитан. Мы захватим судно и завладеем технологией, которую они использовали, отслеживая нас. Я ввожу коды управления торпедами, мы ничего не потеряем.
— Конечно, нет, монсеньор, — ответил Стений, отстраняясь, однако тон его голоса выдавал огорчение.
— Прошу разрешения повести абордажные группы, монсеньор, — сказал Корсвейн.
— В просьбе отказано, братец. — Примарх даже не обернулся, его пальцы танцевали над рунической клавиатурой оружейного пульта. — Мы выведем из строя их корабль, и я сам возглавлю атаку.
— Не очень хорошая идея, монсеньор, — возразил Корсвейн, рискуя вызвать неудовольствие повелителя. — Интерференция варпа вокруг вражеского судна очень нестабильна. Судно может затянуть назад в варп, когда вы будете на борту.
Пальцы Льва на мгновение прекратили постукивать по клавишам, примарх выпрямился. Корсвейн приготовился получить разнос.
— Отказано, братец, — повторил Лев и возобновил работу. — Ты мне нужен на борту «Непобедимого разума».
Корсвейн машинально бросил взгляд на Стения, угадав намерение примарха. Недоверие Льва не исчезло.
— Брат-искупитель Не…
— Он не офицер и не из командного звена, маленький брат.
Лев ответил коротко, но не грубо. Он закончил работу и повернулся к Корсвейну, взгляд темно-зеленых глаз примарха уперся в зрачки сенешаля.
— Ты останешься на борту, Кор. Есть какие-то возражения?
— Торпеды нацелены, монсеньор, — доложил оружейный техник, тем самым помешав Корсвейну подыскать хоть какой-нибудь ответ. Сенешаль просто не стал отвечать. — Подготовка к стрельбе выполнена по вашим расчетам.
— Запускай, когда окажемся под оптимальным углом, — приказал Лев. — Полный вперед на врага.
— Есть, монсеньор, — отозвался Стений.
Он включил внутреннюю систему связи и повторил приказ для технодесантников в реакторном зале.
— Торпеда «три» к запуску готова. Торпеда «три» запущена. Торпеда «четыре» готова. Торпеда «четыре» запущена.
Слова механически сыпались из прикрытого сеткой рта получеловека-сервитора, связанного с орудийным модулем паутиной проводов. Изможденная фигура состояла из туловища и головы, которые торчали из цилиндрической консоли, глаза были зашиты, вместо ушей торчали антенны вокс-приемников.
На главном экране появилось изображение блокированного корабля Повелителей Ночи: он находился прямо по курсу, пара торпед приближалась к вражескому судну, оставляя за собою след.
— Двадцать три секунды до разделения торпед. Двадцать семь секунд до ударного воздействия, — проскрипел оружейный сервитор.
Огни торпедных двигателей по мере увеличения расстояния уменьшались в размерах, и теперь на фоне Галактики выглядели подобно паре звезд.
— Монсеньор, леди Фиана просит о сеансе внутренней связи, — сообщил помощник.
— Направьте сигнал на динамики, — велел Лев, который широкими шагами пересек стратегиум и остановился возле командного трона.
— Судно Повелителей Ночи делает со своими варп-двигателями нечто странное, — доложила навигатор при помощи внутренней адресации в системе связи.
Корсвейн заметил, как нахмурился его примарх, услышав эту неопределенную фразу.
— Будьте поконкретнее, леди Фиана, — сказал Лев. — Что вы сумели разглядеть?
— Простите мне эту неопределенность, прославленный примарх. Трудно описать то, что не обладает нормальным обликом. Нечто — какие-то предметы — перемещаются в поле Геллера вокруг вражеского корабля. Похоже, фрагменты варп-пространства находятся прямо внутри судна, хотя такое невозможно.
— Я уже наслушался подобного, — зарычал примарх. — Что все это значит для нас?
Прежде чем Фиана успела ответить, еще одно обстоятельство привлекло внимание Льва.
— Монсеньор, вражеский корабль поворачивается, пытается высвободиться из разрыва в варпе. Он движется к нашей позиции и быстро сокращает расстояние.
— Кажется, нас приветствуют, монсеньор.
Два сообщения пришли почти одновременно, впервые с момента появления в стратегиуме Лев испытал замешательство, не зная, кому отвечать. Заминка оказалась короче, чем удар сердца: он принял решение.
— Подкорректируйте курс на два румба по левому борту и готовьте по правому борту батареи, — приказал примарх. — Дешифруйте сигнал, передайте его на главные динамики.
На несколько секунд воздух наполнился шипением статических помех, тем временем системы автоматической дешифровки обрабатывали поступившую передачу. Раздавшийся из динамиков звук походил на искаженное шипение змеи, каждый слог сочился насмешкой. Лицо Льва перекосила кривая ухмылка, он бросил взгляд на Корсвейна.
