Невооруженные члены экипажа, одетые в простую черную форму, числом до нескольких дюжин, пронеслись мимо в сторону кормы — эти люди явно спасались от сражения. Дикий ужас стыл во взглядах беглецов, они не обращали внимания на призывы сенешаля остановиться и объяснить происходящее. Корсвейну еще не приходилось видеть закаленных мужчин с таким страхом в глазах.
Раздался еще один яростный пушечный залп, сенешаль и его телохранители тяжелыми шагами бросились навстречу битве вдоль по коридору. Палубный капитан Исаасс, должно быть, отвечал здесь за все, но его коммуникатор молчал, не откликаясь на вызовы Корсвейна. Вполне вероятно, капитан был уже мертв.
Под грохот рвущихся гранат горстка Темных Ангелов отступала в главный коридор. В пятидесяти метрах вдоль по проходу, в дверном проеме четвертой орудийной башни, ярко вспыхивали болтеры, два огнемета поливали брешь горящим прометием.
В проломе ярко полыхнуло, авточувства Корсвейна сработали, мир ненадолго потускнел, розовое и синее пламя ворвалось в проход, заодно швырнув туда же горящие тела двух Темных Ангелов. Сенешаль никогда не видел подобного оружия. Он бросился вперед, на ходу вынимая пистолет и силовой меч, но тут же наткнулся на группу легионеров. Атакованные воины катались по полу, разноцветный огонь плясал на их броне, которая таяла словно под воздействием плазмы.
Вопросы и приказы замерли у сенешаля на губах, как только он добрался до дверного проема башни и увидел, что находится внутри. На мгновение всякое здравомыслие его покинуло.
В помещении орудийной башни пылал разноцветный огонь, в самом сердце слепящего ада прыгали и кувыркались странные силуэты. За годы службы в Первом легионе Корсвейну довелось встретиться со многими странными противниками, но эти чужаки на них не походили. Они, казалось, сами состояли из пламени — безголовые, безногие тела с лицами на груди, с длинными нескладными руками. Обильный огонь извергался из похожих на глотки отверстий на концах этих рук. Туловища заканчивались волнистой кромкой там, где должны были находиться ноги. Существа скакали туда-сюда, извивались, скручивались, рьяно поджигали все вокруг под треск пожара и с нечеловеческим визгом и хохотом.
Корсвейн ощутил, как вскинутый для стрельбы пистолет тяжелеет; сенешаль прицелился, и впервые в жизни оружие задрожало в его руке. Глаза, созданные из ослепительно-белого огня, внимательно и злобно взирали из самого сердца преисподней, прожигали душу сенешаля насквозь точно так же, как огонь плавил броню Темных Ангелов. Корсвейн словно заглянул в безграничную пламенную бездну, и в его памяти остался след раскаленного клейма.
Сенешаль стрелял, но в огне болты взрывались прежде, чем достигали цели. Существа уже добрались до дверного проема, языки пламени лизали пол главного коридора. Корсвейн прицелился и двумя болтами разворотил устройство аварийного управления. Переборка с грохотом опустилась вниз прямо перед безумными чужаками, отсекая адский огонь, после чего наступила жуткая тишина.
Пока Корсвейн пытался понять, что же он увидел, переборка в самом центре раскалилась добела. Атакующие использовали свой противоестественный огонь, пытаясь прожечь насквозь дверь метровой толщины. Пласталь на глазах сенешаля сочилась каплями сплава, будто источала пот, по лбу самого Корсвейна тоже струился пот. Не оставалось сомнений, что всего через пару минут существа вырвутся на волю.
В наступившей тишине Корсвейн смотрел на других Темных Ангелов, подобно им ошеломленный странностью происходящего, и не знал, что сказать, не мог вымолвить слова приказа.
— Сенешаль! — раздался предостерегающий крик брата Алартеса, одного из телохранителей Корсвейна.
Корсвейн обернулся в сторону кормы и увидел мощный воздушный вихрь, похожий на те явления, которые уже происходили, когда корабль попал в разрыв варпа. В ядовитых испарениях формировались фигуры: чудовищные красные собаки с чешуйчатой плотью и клыками из железа, хвосты заканчивались ядовитыми шипами, броня защищала головы до самой шеи. Адские псы уже полностью оформились, их ворчание и рык разносились по коридору. В мгновение ока твари очутились перед космодесантниками.
Сенешаль вспомнил старинные легенды Калибана, страх и ненависть охватили его, подходящее слово само пришло на ум: нефилла. Корсвейн внезапно понял, что инстинктивно выкрикивает, казалось бы, совершенно невозможный для Темного Ангела приказ:
— Всем отступить! Отступить и запечатать орудийную палубу!
Он попятился к ближнему транспортеру, стреляя из пистолета по чудовищным собакам, хотя понимал, что болты не возымеют большого эффекта. Другие Темные Ангелы были с ним, наполняя коридор вспышками болтерных выстрелов. Свистящий звук открывшихся за спиной дверей наполнил сенешаля таким чувством облегчения, на которое он не считал себя способным. Корсвейн с благодарностью в душе отступил в другое помещение корабля, в то время как громадные бестелесные собаки скачками неслись к нему по коридору. Остаться значило умереть.
Стены зала навигаторов мерцали, предвосхищая то, что вскоре должно было появиться. Фиана заранее видела образы чудовищных существ, которые скребли и хватали лапами естество корабля, ее третий глаз позволял наблюдать, как это происходит. Коиден стоял возле выхода, в левой опущенной руке он держал бесполезный лазерный пистолет, правой рукой опирался о косяк открытой двери, изучая пространство тамбура не столько глазами, сколько иными чувствами.
— Тут чисто, — сообщил Коиден, обернулся и взглянул на Фиану поверх высокого воротника ярко-красного кителя.
— Киафа, следуй за Коиденом. Анеис, останься со мной.
Фиана проводила родных братьев последним взглядом, поднимаясь по закрученной по спирали дорожке, которая вела к навигационному пилястру. Нечто большое и похожее на слизняка волокло свою массивную плоть по ступеням эскалатора, становясь все более плотным по мере продвижения из варпа.
Фиана сдвинула металлический обруч, под которым прятался третий глаз, и подняла кожистое веко, покрывавшее шар. Она сосредоточилась на привидении, становившемся все плотнее, и направила на него тот самый поток энергии, который позволял проникать сквозь завесы варпа. Здесь, в материальном пространстве, он вырвался подобно черному лучу и хлестнул бестию между колышущимися отростками на зубастой утробе. Сущность сморщилась и увяла под психическим взглядом. Иллюзорная форма превратилась в рваные клочья тумана, как только энергия, которая связывала чудовище с материальным миром, была отправлена назад в варп-пространство.
Крик Киафы прозвучал будто сигнал тревоги. Заметив, что существа во множестве собрались в коридоре снаружи, Фиана поспешила присоединиться к другим навигаторам. Крылатые призраки с когтями-крючьями висели, зацепившись за вентиляционные отверстия в потоке, твари тащили Киафу вверх, уцепившись за капюшон его балахона. Нормальным зрением Фиана могла разглядеть некое неясное пятно еще выше, отчаянный навигатор тем временем пытался развернуться и взглянуть третьим глазом на поймавших его тварей. Третий глаз самой Фианы видел двух существ, похожих на горгулий, с длинными когтями и камнеподобной плотью.
Коиден и Анеис, действуя сообща взглядом, словно потоком воздуха, выдули отвратительных тварей назад в имматериум, из-за чего освободившийся Киафа тяжело рухнул на пол. Он схватился за лодыжку и поискал Фиану глазами, в которых стояли слезы.
— По-моему, у меня нога сломана, — простонал он.
— Они проникают сквозь стены, — сказал Анеис.
Силуэты, подобные человеческим, но вместе с тем совершенно иные, текли сквозь ничем не прикрытые переборки из пластали и собирались вокруг навигаторов, слишком многочисленные, чтобы их уничтожить.
— Подбери своего, брата, — велела Фиана Коидену.
Она ухватила Анеиса за плечо, потащила его прочь и толкнула в сторону двери, устроенной в ближней переборке. Нечто пузатое и одноглазое уже оформлялось в темной, слизкой и ржавой луже, которая растеклась на полу поперек коридора.
— Надо расчистить путь, — сказала Фиана.
— Путь — куда? — спросил Анеис, его юное лицо от страха стало бледным, почти белоснежным.
— К стратегиуму. Мы должны добраться туда и защищать Льва.
Восстановив душевное равновесие, Корсвейн сделал все, что мог, и постарался организовать оборону орудийной палубы, но противостоять таинственным захватчикам оказалось почти невозможно. Было ясно, что разрозненные попытки вторжения происходят не только на орудийной палубе «Непобедимого разума» и даже не только на палубах по правому борту. Многочисленные вражеские очаги сопротивления, явно нацеленные на захват отсека варп-сердечника, расползлись по всему пространству корабля. Противники материализовывались позади линии обороны, словно насмехаясь над любыми физическими преградами, и тогда Корсвейн мобилизовал команду судна, создав патрули численностью до сотни.
