Убежать, конечно, было бы надежнее, и его отцу наверняка это было бы под силу. Но не ему самому. Бежать они могли сейчас только шагом. Медленно.
— Поторапливайтесь! — прикрикнул кто-то.
Гаррис старательно вжался в тень. Тут в дверях дома Берлингтона он увидел своего дядю, руководившего работой. Он оказался без оружия. Неужели все будет так легко? Наверное, он подождет, когда Недли повернется спиной, и тогда тихо подкрадется к отцу и тронет его за плечо. Но у Гарриса никогда ничего просто не получалось, так что им владело сомнение.
С другой стороны, если чертов дядя полагает, что он сидит под замком вдали отсюда, зачем ему соблюдать осторожность? Он и без того внушил Олдему, что если тот не будет слушаться, все может закончиться плачевно. Наверняка его отец думал, что сотрудничеством обеспечивает их благополучие. Наверняка ему не приходило в голову, что у Недли могут быть противоположные намерения.
Но он утратил командную позицию, когда Гаррис и Пенелопа, связав наемника, бежали из зловонного склада. Лучше заранее предупредить отца, пока кто-нибудь не предупредил Недли. Если он узнает, что его узники сбежали, неизвестно, чем это кончится.
Стараясь не обнаружить себя, Гаррис начал осторожно перемещаться по дорожке к фургонам и ничего не подозревающему отцу. Он с нетерпением ждал удобного момента. Недли мог в любую минуту отвернуться или скрыться в дверях, и тогда он…
— А вот и сам дьявол! — прорычал чей-то голос у него под ухом, и Гаррис ощутил обжигающий холод металла, приставленного к шее.
Его обнаружили. И у того, кто это сделал, было оружие.
— Мы вас ждали, — произнес знакомый голос.
Это был тот самый бандит, которого они оставили связанным в порту. Как, спрашивается, он успел развязаться и появиться здесь до… Правда, это было не так уж трудно сделать. Гаррис ведь не сразу бросился сюда. Он дал подонку уйму времени, чтобы развязаться и приехать сюда, чтобы предупредить хозяина.
— Он здесь, сэр! — крикнул бандит.
Недли посмотрел в их сторону, прикрыв глаза рукой от света уличного фонаря, чтобы разглядеть их в темноте. И улыбнулся:
— Ах, лорд Гарри. Наконец! Как приятно вас видеть! Я ждал вас с тех пор, как Берту хватило ума прийти сюда и рассказать мне, что вы сумели сбежать.
Гаррис метнул в наемника сердитый взгляд. Берт подтолкнул его к свету и заставил подойти к парадной лестнице особняка Берлингтона. Дядя Недли смотрел на него с самодовольной улыбкой. Чтоб ему пусто было!
— Что же вы так долго? — спросил он, и его улыбка стала еще шире. — О, кажется, могу догадаться. Где ваша прекрасная дама? Надеюсь, вы ее не потеряли?
— Она там, где ты ее не достанешь, — ответил Гаррис.
— Как благородно. Ты позаботился о ее безопасности, прежде чем подумать о своем отце. Трогательно. Вы не находите это трогательным, профессор?
— Оставь его в покое, Недли, — отозвался Олдем со своего места у повозки. — Ты получил что хотел. Я уничтожен. Труд моей жизни погиб. Ты набил карманы… Что тебе нужно от моего сына?
— Твоего сына? — Недли сошел со ступенек и остановился возле них на улице. — Полагаешь, я все это делал, чтобы досадить тебе?
Олдем ответил ему яростным взглядом, а когда заговорил, в его голосе прозвучала нескрываемая ненависть:
— Его мать рассказывала мне, с каким вожделением ты на нее смотрел, как пытался утешить, когда ее муж лежал больной в постели. Ты всегда завидовал, что она выбрала меня, а не тебя столько лет назад.
Гаррис поморщился. Он знал эту историю. Бывший маркиз — человек, которого все считали его отцом, — страдал от той же хвори, которая поразила и его старшего брата. Его мать, молодая и одинокая, ухаживала за больным ребенком и умирающим мужем. Она отвергла непрошеные ухаживания своего деверя, но влюбилась в учителя низкого происхождения, который оплакивал недавнюю потерю жены. Многие годы Олдем ничего не знал о последствиях их короткой связи. Маркиз простил жену и растил Гарриса как своего родного сына до самой смерти, случившейся, когда Гаррис был еще ребенком.
Но Недли это знал. Догадывался. Слишком не походил Гаррис на своего отца или слабого больного брата. Недли знал и после кончины маркиза превратил их жизнь в ад. Став опекуном, он наказывал мать Гарриса за то, что отвергла его. А Гарриса — за сам факт его существования. Теперь еще наказывал и Олдема.
— Ошибаетесь, профессор! — прорычал Недли. — Правда, я получил истинное удовольствие, воплощая план вашего падения, но это был всего лишь побочный эффект моей истинной цели. Идемте в дом и обсудим все как джентльмены.
Хоть это и прозвучало как приглашение, ствол пистолета, приставленный к затылку, дал Гаррису понять, что уклониться не получится. Наемник обшарил его одежду и обезоружил. Чтоб ему… Гаррис таскал тяжелую штуковину по всему Лондону без всякой для себя пользы! Дядя Недли рассмеялся.
— Ты что-то не в духе, Гарри. Перестань дуться и давай договоримся.
Группа проследовала в дом. Один из наемников остался на улице сторожить фургоны. Гаррис бросил извиняющийся взгляд на отца, тот в ответ лишь пожал плечами. Скоро им станет известно, что задумал дядя Недли.
Недли проводил их в комнату, в которой раньше хранились археологические находки. Лорда Берлингтона не было видно, зато была на виду его супруга, удобно расположившаяся в одном из кресел. Появление Гарриса ее явно обрадовало.
— Леди Берлингтон, — произнес Гаррис, кивая. — Вижу, вы опять в отличной компании.
— А вы, как я вижу, опять погрязли в неприятностях, — ответила она.
— Итак, что ты намерен делать теперь, Недли? — спросил Олдем. — Велишь своим головорезам вывести нас в сад Берлингтона и тихо задушить гарротой?
Гаррис не стал бы формулировать вопрос в таких выражениях, но не мог не признать, что ответ и для него представлял не меньший интерес.
— Нет, конечно же, — ответил Недли. — Мы останемся здесь, и твой сын выстрелит тебе в сердце. А я буду вынужден его убить. В качестве самообороны, разумеется.
— Что? — воскликнул Гаррис. — Я не буду в него стрелять!
— Нет, конечно, не будешь, — сказал Недли с усталым вздохом. — И по этой причине я сделаю это сам и скажу всем, что это твоих рук дело. Мы планировали все несколько иначе, но, поскольку ты бежал из доков и пришел сюда, придется импровизировать.
— Никто этому не поверит, — заявил Гаррис. — Зачем, спрашивается, мне убивать родного отца?
— Потому что он узнал, что ты обманывал его. Он планировал перепродать древности египтянам, а ты продал их французам. Он уличил тебя, а ты застрелил его. Бедная, бедная леди Берлингтон оказалась в центре событий, соблазненная твоими словами и очарованием. Ты, мерзкий змей, использовал ее, чтобы добраться до сокровищ, а затем убил и ее мужа.
