Смеркалось.
Восточный квартал города. Дом Чайхана
— …Да присохнет он к тебе как приклеенный, да не сможет отвести от тебя очей своих, да будет он привязан к телу твоему как шапан-халат, да будет он ходить следом за тобой как барашек за овцой! — грозно закончила бабушка и обвела вокруг внучки курильницей, из которой выливалась извилистая лента синего дыма.
— Насчет следом как приклеенный — это, по-моему, уже слишком, — сказала Лейла. — Можно мне теперь открыть глаза?
— Открывай, — разрешила старушка.
— И что, — осведомилась девушка, — это все действительно подействует?
— Чуть не забыла! — спохватилась мать. — Вот волосы Хендрика, утром из расчески вынула.
— Пегие какие-то, — засомневалась Лейла. — Разве у него такие?
— Любовь слепа, — растроганно улыбнулась мать. — Помню, сама такой же наивной была. Казалось, не глаза у Чайхана, а цветы, не кожа, а шелк… Что обуешь завтра: сапоги-кестели или туфли с вышивкой?
— Какие сапоги, жара на дворе стоит ровно летом, — возмутилась Лейла. — Скажи лучше, что с волосами Хендрика делать? Жечь?
— Жги, — приказала бабушка. — А пепел глотай.
— Фу! Какая гадость! — Отплевавшись, Лейла вытерла рот рукой и замерла в ожидании. — А теперь чего?
— Теперь иди в комнату и жди утра.
— А утром?
— Увидишь, — хитро прищурилась бабушка. — От старой Бхати тоже польза есть. Как только взойдет солнце, станет твой любезный женишок как шелковый бант на подвязке! Куда ты — туда и он! Поняла?
Лейла счастливо кивнула и наклонилась, чтобы поднять прядь волос, прилипших к вышитой тапочке.
— Опять пегие. Линяет он, что ли? — удивилась она, с досадой отбрасывая спутанный локон за окно. — Как бы не заболел…
За кадром
Мы со Второй мягко опустились на крышу и проскользнули внутрь дома через открытое окно. Общая обстановка напомнила мне наши летучки: дым столбом, все орут охрипшими глотками, никто друг друга ни слушает, но вместе с тем мероприятие медленно, но верно продвигается в нужном направлении.
— Дедушка! Прекратите смолить, уже дышать нечем! — умоляла старшая невестка, демонстративно кашляя.
— Не дерзи деду! — Бабушка возникла в клубах синего дыма эффектно, как демон из преисподней.
— Ай! Какой тупица поставил сундук на проходе? Я ногу ушибла!
— Не трогай! Нет, я так больше не могу, в этом доме с ума сойдешь. Мама!
— Лейла, дочь! Что ты спотыкаешься на каждом шагу? — возмущенно кричала мать.
— Не знаю, мама! — с досадой огрызалась Лейла. — Кто-то постоянно наступает мне на пятки!
Я невольно хихикнул, и тут над моим ухом раздался полный отчаяния голос:
— Брат! Хоть кто-то живой, какое счастье! Не подскажешь, где тут дом Махмуда?
В окно бился не кто иной, как тот самый последний курьер, который остался на поверхности. Бедолага тяжело дышал, под мышками и на спине форменного балахона проступили пятна пота — набегался до упаду по улицам Восточного квартала. Молча, но выразительно я округлил глаза и показал жестом: не ко мне, кретин.
Курьер обратил полное надежды лицо ко Второй и старательно повторил ту же сцену еще раз:
— Брат! Ты тоже живой, какое счастье! А ты не подскажешь, где тут дом Махмуда?
— Разуй глаза, бестолочь! — шикнула на него Вторая. — Какой я тебе брат — я сестра! И не знаю я никакого Махмуда!
Некоторое время курьер молча стоял, разглядывая синюю щетину на щеках «сестры», но потом отмерз. Более того — паренек даже сообразил, что выспрашивать адрес неуловимого Махмуда лучше у людей. Быстро сбросив невидимость, он накинул на себя личину сморщенной старушки с огромной вязанкой дров на горбу.
Идиот! Наверное, мозг у этого малого размером с молочный зуб! Взвали реальная бабулька на плечи такую ношу, растеклась бы по мостовой мелкой лужицей! Я уже молчу о том, что в радиусе десяти миль нет ни одного лесочка. Так что почтенная старушка должна была нарубить свои дровишки в ближайшем парке.
Хотя, кажется, кроме меня, никто не удивился.
— Мать! — фамильярно обратилась «старушка» к супруге Чайхана. — Не подскажешь, где тут у вас дом Махмуда?
Пока мать семейства думала, фальшивая старушенция достала из кармана листочек и спохватилась: — Или Махмеда?
— Интересно, все курьеры такие идиоты? — желчно буркнула под нос Вторая. — Даже имя прочитать толком не удосужился!
— А ты к самому Махмеду или к его сыну? — живо поинтересовалась у «старушки» хозяйка.
— К самому, к самому, — подтвердила бабулька, небрежно поигрывая вязанкой, висящей на одном мизинце. — По его душу.
— Направо вдоль канавы до голубой двери, под которой спит рыжий кот и растет кактус, — пояснила хозяйка дома, и обрадованный курьер испарился, забыв вязанку.
Охо-хо! И это последний из тех, кто остался? В качестве помощника на этого типа лучше не рассчитывать, сразу ясно.
Тем временем Лейла в очередной раз споткнулась и на этот раз упала, задрав к небу вышитые шаровары и растеряв в полете туфли без задников.
— Дочь! Да что с тобой?! — возмутилась мать.
— Да не виновата я! Говорю же тебе, какая-то скотина все время слоняется за мной!
— Не Коралл ли? — задумалась мать семейства. — С утра мальчишку не видать.
— При чем здесь я? Как что, так сразу Коралл! — тут же обиженно закричал из угла заспанный подросток. — Делать мне больше нечего, как нашей Лейке на пятки наступать!
— Но кто-то же это делает?
Коралл выразительно покрутил пальцем у виска.
Естественно, кто-то это делал.
Мы с напарницей, в отличие от обитателей дома, прекрасно видели кто. Даже не включая сканер, мы наблюдали, как огромный, жирный уже не чертенок, а полноценный черт таскается за Лейлой как пришитый. В наушнике охнул куратор.
Не дожидаясь его объяснений, я ткнул пальцем «глаз», который летал неподалеку. «Глаз» обиженно заверещал, но после угрожающе направленного в самый зрачок длинного ногтя напарницы послушно выдал картинку.
Быстро проглядев запись, Вторая отшатнулась.
— Пятый! Они приворожили черта! — простонала она. — Хотя собирались присушить Хендрика к Лейле! Нет, что за люди, а?
Я согласно кивнул.
Лирическое отступление.
Я давно подметил, что женщины странные существа. Трепетно отсчитывая количество ложек соли, высыпаемой в похлебку, они тем не менее удивительно беспечны в отношении высоких материй. Взять хотя бы мамашу Лейлы: почтенная дама подхватила с пола прядь волос и даже не усомнилась в том, что она принадлежит Хендрику. В общем-то то, что локон оказался чертовым, — еще хороший вариант. Представьте, что случилось бы, таскайся за девушкой дворовый пес. Или родной дедушка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
