Постучавшись в закрытую дверь библиотеки, я так не дождалась разрешения войти и осторожно заглянула внутрь. В комнате витал неприятный запах табачного перегара. Сквозь щелки между задернутыми портьерами едва пробивались полоски солнечного света. Тетка Вестич лежала на диване в неудобной позе, безвольно свесив слабую руку. Неожиданно показалось, что женщина не дышит.
— Роза?! — Перепугавшись до смерти, я бросилась к ведьме.
Ее лицо заливала смертельная бледность, щеки впали, но на ледяном запястье прощупывалась ровная нитка пульса. Похоже, писательница крепко спала. На полу у дивана стоял стакан с перепачканным губной помадой краем, а на дне темнел вязкий круг какой-то жидкости. Приблизив стакан к носу, я уловила специфический запах, резковатый и горький.
— Это белладонна, — прозвучал звонкий голосок Маргариты, заставивший меня резко вскинуться. Скрестив руки на груди, она стояла в дверях. Невольно в глаза бросился крупный рубиновый перстень, отчего-то поблескивающий даже в полумгле.
— Я подумала, что Роза в коме, — чувствуя себя идиоткой, призналась я и поднялась с коленей.
— Коньяк и ядовитая красавка — адская смесь. Она не проснется, даже от пушечного выстрела. — Не сводя с меня острого, как бритва, взгляда, девчонка медленно вошла в комнату. — А ты вчера наделала шороху.
Любые попытки восстановить в гудящей голове события прошлой ночи вызывали панику. На самом деле, мне вовсе не хотелось знать того, что произошло.
— Я плохо помню, что было вчера, — уклончиво отозвалась я и полезла в карман джинсов за разряженным мобильником. — Ты не наберешь мне номер, а то домашний телефон не работает?
— Конечно.
Со странной улыбкой девушка забрала разряженный аппаратик. Ее пальчики с аккуратными ноготками сжали телефон, камень на перстне засиял ярким кроваво-красным огоньком. На меня нахлынуло туманное воспоминание о том, как та же изящная рука протягивала кинжал с длинным лезвием, украшенным руническим орнаментом. Ошеломленно моргнув, я подняла глаза на Марго. Та с любопытством изучала заставку с фотографией Филиппа на ожившем от колдовства телефоне.
— Как по-человечески глупо… — Она издевательски изогнула одну бровь.
— Найди в спинке номеров «мама», — проигнорировав замечание, холодно попросила я.
— Ты знаешь, что сегодня суд над Заккари?
— Конечно, — не дрогнув, соврала я и почувствовала, что снова теряю голос. В горле запершило и загорелось, как от жгучего перца.
Девчонка неторопливо просматривала телефонную книгу в мобильнике, изучая сохраненные имена. Каждое движение пальчика, гладившего сенсорный экран, отзывалось вспышками в гранях рубина на кольце. Мерцание гипнотизировало, не давая отвести глаз, и перед мысленным взором замелькали вчерашние события. Они с бешеной скоростью отматывались назад, начиная с пробуждения посреди полутемного холла.
Кровь инквизитора. Маргарита, вкладывающая в мою руку кинжал. Полная народа станция метро, самый край платформы. Скорченное ненавистью лицо Яна. Подвеска с уродливой черной жемчужиной, висящая на венчике настольной лампы. То самое украшение, которое мне прислала ниоткуда возникшая соперница…
— Держи, — обрывая поток воспоминаний, проговорила она. Вздрогнув, я забрала аппарат и прижала к уху. Из динамика доносились длинные гудки. Один-второй-третий. Отступив на шаг, я незаметно сбросила вызов.
Вчера уже прозвучал один вопрос, едва не стоивший мне жизни. Сегодня, такой ошибки я не собиралась повторять, а потому, сохраняя хладнокровие, первой ударила ведьму. Ребро телефона беспощадно проехалось по скуле изумленной девчонки, рассекло кожу, задело висок. Маргарита вскрикнула от боли, прикрывая лицо руками, и, как подкошенная, рухнула на паркет.
Пока она не очухалась, я выскочила из библиотеки. Сердце бешено стучало. Стены прыгали перед глазами. Нужно было бежать. Удирать сломя голову, ведь в поединке с ведьмой обычный человек всегда проигрывал.
Не чуя под собой ног, я пересекла холл, рванула входную дверь и выскочила на крыльцо. В глаза ударил ослепительный солнечный свет, а в следующую секунду меня стиснули ледяные мужские руки.
— Тук-тук, — осклабился Ян. — У сестры не получалось открыть дверь. Спасибо, что помогла…
* * *
Кристаллы мерцали, горели то ярче, то тусклее, и неровный свет резал глаза. На потолочных перекрытиях висели свернувшиеся в коконы летучие мыши. Изредка зверьки хлопали крыльями и переползали. Филиппу чудилось, что он мог расслышать шорохи мелких тварей за визгливым голосом обвинителя. Невидящим взглядом парень рассматривал сводного брата, стоявшего в центре круга.
Заккари сохранял холодное спокойствие, не позволял себе ни лишнего жеста, ни опрометчивого слова и с достоинством выносил публичную порку. За час Старейшины исхитрились припомнить абсолютно все громкие разбирательства, связанные с оживлением демонов, точно бы Зак лично поучаствовал в каждом инциденте. Не забыли они упомянуть и дело Снежаны Вестич, с особым смаком описав обстоятельства и жертвы. Мерзко!
Филиппу было мерзко, и у него никак не выходило сосредоточиться на слушанье. Мысленно он возвращался к недавним событиям, видел фигурки демонов в раскрытой ладони черноволосой ведьмы. До сих пор оставалось загадкой, каким образом заговоренные нэцкэ очутились в ящике комода тем вечером.
Снова и снова парень прокручивал воспоминания, восстанавливая их в хронологическом порядке. И вдруг поймал. Как наяву, четко и ясно, в голове нарисовалось обнаженное тело Маргариты, нежданно заявившейся в одну из ночей к нему в спальню. На пояснице ведьмы, в игривой впадинке, темнел вытатуированный знак в виде солнышка с кривыми, острыми, как кинжалы, лучами…
По спине у Фила пробежал холодок, а руки сжались в кулаки. Как по щелчку пальцев, прежде лежавшие вразнобой части пазла собрались воедино.
Ничего не происходило случайно. Каждый продуманный шаг, каждое взвешенное действие врагов было рассчитано на то, что Вестичи, как всегда, начнут уличать друг друга в предательстве и лицемерии. Саша заявила, что Заккари пытался отобрать у брата дар. Что ж, она ошиблась лишь в одном — обвиняемом.
— Мы требуем высшей меры наказания! — От визгливого возгласа Хозяина приволжского клана Фил вынырнул из размышлений. — Пятнадцать лет!
По залу прокатился одобрительный шепоток. Заккари дернулся, как если бы его хлестнули плеткой.
— Вашей дочери вы тоже перекроете дар на пятнадцать лет?! — не стерпев, выкрикнул он. — Именно она оживила демона, который отобрал дар у моего брата!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
