– В самом деле? Но я сегодня днем видела банк!
– Да, ты права, Дерек обзавелся и банком.
– Так банк принадлежит твоему отцу! Ник с улыбкой кивнул:
– Это Рет его уговорил. Все, что ты видишь вокруг, появилось благодаря ранчо – на Дерека ведь работают двести человек. И у многих есть семьи. А семейные люди нуждаются в магазинах и почте, в ресторане, в банке. К тому же сюда скоро подойдет железнодорожная ветка, а значит, деловая жизнь оживится. Дерек мне говорил, что они весной даже собираются избрать мэра.
– Да, таков ход жизни… – задумчиво сказала Джейн. – И все это кажется просто невероятным, Ник, когда знаешь всю историю – как Дерек привез сюда Миранду, когда вокруг была совершенно дикая страна, как он своими руками создал все это и воспитал тебя, Рета и Сторм.
– Да, он сделал все сам. Мой отец – настоящий мужчина, – с нескрываемой гордостью сказал Ник.
– А твоя мать – настоящая женщина… ведь надо же было суметь выжить здесь, после французской монастырской школы!
Ник посмотрел вниз, на ранчо.
– Я рад, что вернулся домой, Джейн.
– И я счастлива, что мы сюда приехали. И счастлива тем, что вы с отцом снова нашли друг друга.
– И я рад этому. Я себя снова чувствую цельной личностью. Но знаешь, что тут самое забавное?
– Что?
– Хотя это и мой дом, и всегда останется моим домом, все-таки это не то, что должно быть.
– Что ты имеешь в виду, Николас?
– Я просто хочу сказать… – Он улыбнулся жене. – Я постоянно ощущаю, что Драгмор терпеливо ждет нашего возвращения.
Сердце Джейн переполнилось радостью.
– Ты скучаешь по нашему дому, Николас?
– Да, скучаю. По-настоящему. Драгмор вошел в мою кровь, Джейн. До сих пор я не понимал этого.
Джейн сжала его руку:
– Но и это отчасти твое наследство, Николас.
Они оба долго молчали, погрузившись каждый в свои мысли, но оба думали о Драгморе – о своем доме.
– Если хочешь, – сказал наконец Ник, – можем вернуться поскорее. Нам не обязательно оставаться здесь все те шесть недель, что мы собирались.
– А сам ты хочешь вернуться раньше?
– Нет. Здесь все так переменилось…
– Вот и хорошо, – сказала Джейн. – Значит, задержимся, тем более что мы просто не знаем, когда сможем приехать снова, особенно теперь. – И она положила ладонь на свой живот.
Граф обнял ее и прижал к себе, глядя на жену мягко и с обожанием.
– Подумать только, – прошептал он, – в будущем году, в апреле, я уже буду держать на коленях нашего малыша!
– Я рада, что ты счастлив.
– Бесконечно счастлив. Как тебе нравится цифра шесть?
– Э-э… шесть чего, Николас? Он заглянул ей в глаза.
– Шесть малышей.
Глаза Джейн расширились, а Ник взвыл и стиснул ее в объятиях.
– Ну, впрочем, я согласен на разумный компромисс, – прошептал он ей в ухо.
– Ладно, – согласилась Джейн. – Сойдемся на десяти. Ник заржал. Он не отпускал Джейн, и его хохот просто оглушил ее. Наконец он угомонился, и они снова стали смотреть на раскинувшуюся перед ними панораму, каждый, думая о своем. Позолоченный солнцем орел опять взлетел и принялся парить над городком.
– Можешь придумать название? – неожиданно спросил Ник.
– Что?
– У городка нет имени. Дерек просил меня что-нибудь придумать. То, что предлагает он, не нравится Миранде, а то, что предлагает она, не нравится ему. – Ник хихикнул. – Дерек хочет назвать его Мирандвиллем!
– О нет! – рассмеялась Джейн. – Давай лучше подумаем вместе.
Они стояли, прижавшись друг к другу, и Ник держал руку Джейн, и они смотрели на раскинувшийся внизу городок, окруженный поросшей шалфеем равниной, изнывающий от зноя… и Джейн думала о том, как отец Ника приехал сюда, в дикие необжитые земли, и как они с женой покорили равнину, превратив ее в роскошный, цветущий райский сад.
– Да, – пробормотала она, – такова жизнь. Генезис. Развитие.
Ник чуть нахмурился.
– Ты хотела бы назвать его Генезисом? Джейн расхохоталась.
Нет, милый Николас. Это было бы слишком просто. Это… – Она величественным жестом обвела город, равнину, горы на горизонте… пурпурные огни заката и необъятное техасское небо… – Это Парадиз!
– Парадиз… – повторил Ник и улыбнулся. – Так я проявил немножко мудрости, да, милый Ангел?
– Мудрости? – засмеялась Джейн. – Ну нет, милорд! Конечно, мудрость тут была ни при чем. Парадиз, техасский рай, был рожден одной только любовью.
Эпилог
Драгмор, 1877 год
Лето не спешило в этом году с приходом, но это могло лишь радовать. Небо просто не могло быть голубее, в воздухе не ощущалось ни малейшей сырости. Холмистые необъятные земли Драгмора сверкали молодой зеленью; на склонах паслись овцы, деревья уже покрылись зеленью и давали густую тень. Но дорога от Лессинга, размытая недавними весенними ливнями, состояла из сплошных рытвин. Карета графа Драгморского, с дерзкими черно-золотыми гербами, въехала в очередную яму, подняв фонтан брызг и окатив какого-то встречного беднягу, тащившегося на чалой кобыле. Граф инстинктивно протянул руку, чтобы поддержать Джейн.
А Джейн вспомнила другой день, когда она ехала по этой дороге. Воспоминания были мучительными. Она тогда была юной девочкой, она сидела рядом с чопорной, неприветливой тетушкой Матильдой, она впервые ехала в Драгмор. Тогда тоже стояло лето, холмы цвели и зеленели, как сейчас, вот только Джейн очень боялась. Боялась будущего, боялась графа, Драгмора. Джейн наклонилась и поцеловала в лоб малышку, сидевшую у нее на коленях, а потом улыбнулась мужу. Но он не отрывал взгляда от пейзажа за окном.
– Папа! – закричала Николь. – Папа, папа! Драгмор, где Драгмор? – Это было одно из новых слов, выученных ею; вообще, за время пребывания за границей словарь девочки заметно расширился.
Чед, тоже радостно смотревший в окно, раздраженно повернулся к сестренке.
– Да вот же он, вокруг, глупая! Она и не знает, что такое Драгмор! – презрительно фыркнул он. – Ведь правда? – Он обернулся к отцу. – Она слишком маленькая, чтобы помнить, да? Она просто притворяется, что понимает, о чем говорит!
Граф, как ни занят был собственными мыслями, все же отвернулся от окна, тем более что карета уже свернула на извилистый подъездной путь, ведущий к дому.
– Ну почему, она может кое-что помнить, – тихо сказал он и снова выглянул в окно.
Драгмор. Это было так давно… Уехав за границу, они сначала несколько месяцев провели в Техасе, у родителей Ника, а потом, оставив детей у бабушки с дедушкой, устроили себе медовый месяц. Они навестили сестру Ника, Сторм, и ее мужа Бретта – в Сан-Франциско. Потом провели сказочный идиллический месяц на Гавайях, а потом решили пробыть в Техасе до конца беременности Джейн. Но теперь, теперь… они будут, наконец, дома. Дома. Граф повертел на языке это слово, попробовал его на вкус и наконец произнес вслух:
