ФЕНЯ. От Маньки потребуйте, чтобы частушки спела. Она на вятский мотив. Новые знает.
МАНЯ. Ладно. Только много петь не буду. Голова немножко кружится.
Встает, поет.
У меня колечко естьЗолотое, с пробою.Поздравляю милогоС новою зазнобою.
ЛИЗА (Терехину). И я поздравляю.
ТЕРЕХИН. Покорно благодарим. Ох и дура ты.
МАНЯ.
Неужели в самом деле,Травушка шелковая,Неужели тебя брошу,Дура бестолковая?
ТЕРЕХИН. Вот видишь, да конца слушать надо.
ЛИЗА. Ну, смотри, а то у меня недолго, знаешь.
МАНЯ.
Печку письмами нагрела,Не подкладывала дров.Антиресно, как горелаМоя первая любовь.
НИНА (Фене). Ах, Фенька! Горит моя первая любовь. Горит…
ТЕРЕХИН. Подходящие частушки. Не в бровь…
НИНА. Да, правда. Некоторые очень подходят.
ТЕРЕХИН. Хоть раз согласилась. Садись, Маня!
Снова хочет ее обнять. МАНЯ освобождается.
НИНА смотрит на эту сцену, потом на ТЕРЕХИНА, встает из-за стола, отходит.
МАНЯ. Ну, мне пора.
ТЕРЕХИН удерживает ее.
ТЕРЕХИН. Куда ты? Да погоди!
МАНЯ. Нет, пойду. Меня ждут.
ТЕРЕХИН. Да брось ты! Посиди!
МАНЯ. Не могу.
ТЕРЕХИН. Я знаю, чего ты уходишь. (Смотрит на Нину.) Ну да ладно, ладно. Пока, значит.
МАНЯ уходит.
ЛЮТИКОВ. Куда это она?
ТЕРЕХИН. Э! (Машет рукой, потом, глядя на Нину.) Знаешь, ты, брат, что такое стерва? Не знаешь, ну и не надо. Давайте-ка спляшем, черт возьми.
ВОЗНЕСЕНСКИЙ. Вот это дело! Выходи! (Играет на балалайке.)
ТЕРЕХИН танцует с ФЕНЕЙ.
ЛИЗА. Нина, кажется, хорошо танцует.
ЛЮТИКОВ. Ну-ка, Нинка, ты!
НИНА. Не хочется мне, Митя.
ТЕРЕХИН. Что значит, не хочется? Танцуй, когда просят.
НИНА. Не буду. Сказала — не хочу.
ТЕРЕХИН. Нет, будешь!
ЛЮТИКОВ. Костя, брось. Вот черт меня дернул.
ТЕРЕХИН. Нет, пусть она танцует. Танцуй! Ты что же, и здесь назло, как дома? Вечер портишь. Интеллигентщину показываешь. Сволочь ты!
ФЕНЯ. Терехин, прекрати немедленно.
НИНА выходит из комнаты.
ТЕРЕХИН (кричит). Сволочь!
ЛИЗА. Королева изволила отбыть.
ФЕНЯ. Молчи хоть ты!
ЛЮТИКОВ. Что ты, Терехин, в самом деле?
ТЕРЕХИН. Ничего. Пускай не доводит.
Выходит вслед за Ниной.
КРУГЛИКОВ. Ну… Терехин этот!..
ЛЮТИКОВ. Развинченный парень.
ФЕНЯ. Нинке тяжело.
ВОЗНЕСЕНСКИЙ. Влезать в эти дела не стоит.
ПРЫЩ. Я вам, ребята, по этому поводу анекдотик расскажу…
Отводит в сторону АНДРЕЯ, ПЕТРОСЯНА, ВОЗНЕСЕНСКОГО, говорит шепотом, иногда выделяются громко отдельные фразы: «Она и говорит… РАБИНОВИЧ вынимает деньги… Боже мой…» Студенты смеются, потом снова подходят к столу.
АНДРЕЙ. Да, чуть не забыл! (Безбородову.) Слушай, дружочек, помнишь, как ты мне неделю тому назад сказал, что давно пора буржуазии политическую власть отдать.
БЕЗБОРОДОВ. Брось, неостроумно это. Я знаю, что это Ленин сказал.
Страшный хохот. АНДРЕЙ, хватаясь руками за живот, корчится и кричит.
АНДРЕЙ. Ой, не могу! Ой, убил! Ленин сказал!
Все хохочут. Неожиданно резко раздается выстрел. Все застывают, каждый в своей позе. Пауза. Издалека слышен приближающийся топот шагов. Все, толпясь, выбегают из комнаты. Из противоположной двери бежит ФЕДОР, подбегает к двери, в которую все убежали, почти сталкивается с ФЕНЕЙ. Смотрит на нее напряженно.
ФЕДОР. Что?..
ФЕНЯ. Нина… застрелилась!..
ФЕДОР. Застрелилась…
Садится, сжимает голову руками.
Занавес.
Эпизод восьмой
«ИДЕМ В ПОХОД!»
Шум до открытия занавеса. Сцена изображает зал собраний. Собрание еще не началось. Группы студентов разговаривают. Стол президиума стоит на авансцене таким образом, что председатель стоит лицом к публике.
Разговор первой группы.
ФЕНЯ. Того, что мы ставим вопрос этот здесь, мало. По-моему, дело надо в суд передать.
ВОЗНЕСЕНСКИЙ. Ну, таких законов нет. Не предусмотрено.
ФЕНЯ. Как это не предусмотрено? Тебя могут загрызть, до самоубийства довести — и не предусмотрено!
ИВАН. Ты, милая, бузишь прежде времени зря. Откуда ты знаешь, что Терехин виноват?
ФЕНЯ. А кто же?
ИВАН. А кто ее знает? Сама!
АНДРЕЙ. От хорошей жизни, скажи, застрелилась?
ИВАН. Настоящий коммунист не застрелится.
Разговор второй группы.
ПЕТРОСЯН. Главное, совершенно неожиданно.
ЛЮТИКОВ. Ну, это ты врешь, положим. Не на Марсе жил. Отлично знал, что относится он к Нине по-хамски.
ПЕТРОСЯН. Ну, знать-то мы знали, но не настолько. А потом, что же, ты пойдешь к ним и будешь учить, как жить? Неужели так плохо было, что она из-за этого?..
ЛЮТИКОВ. Чего же особенного? Довести не трудно.
ПРЫЩ. Во всяком случае, мне кажется, коммунистка не застрелилась бы.
ЛЮТИКОВ. Ты, Прыщ, уйди! С тобой я об этом разговаривать не желаю.
ПРЫЩ обиженно уходит.
Я, конечно, не оправдываю ее, но он-то какой подлец!
Разговор третьей группы.
ЛИЗА. Во всей этой истории я презираю только ее. Какая гнусность — отравить парню всю жизнь и потом еще нарочно застрелиться, чтобы у него после этого неприятности были! Гадость!
СТУДЕНТКА. Ты это серьезно говоришь?
ЛИЗА. Я думаю!
СТУДЕНТКА. Так я тебя заставлю это сказать на собрании.
ЛИЗА. И скажу! А ты что воображаешь? Испугалась!
Разговор четвертой группы.
ВАРЯ. Такую девку загубил! Ты знаешь, Федор, до того у меня зло на этого человека, что вот сейчас взяла бы револьвер и прикончила его тут же. Ах, ребята, ребята, что вы с девками делаете! Только вот когда пулю себе пустишь в лоб, тогда вы спохватываетесь. Нинка! Огонь раньше была девочка, радостная, играет вся. Сказать ребятам, которые с нами работали: «Нинка застрелилась» — не поверят.
ФЕДОР. И я не могу поверить. Я с ней после истории с Петром говорил. Она очень тверда была. О самоубийстве решила не думать. И как это так получилось? Представить себе не могу! Черт его знает.
ВАСИЛИЙ. Все-таки застрелилась она зря. Выходит, личное у нее на первом плане…
ВАРЯ. Личное, личное… Да пойми ты, что сначала девку всеми силами отбивают от общественной работы, превращают только в жену, а потом — «личное на первом плане». Эх, жизнь собачья! И главное, все втихомолку, все тишком да молчком. И никому дела нет. Никого не касается.
ФЕДОР. А если иногда нельзя вмешаться?
ВАРЯ. Как это — нельзя?
ФЕДОР. Бывают такие обстоятельства.
СЕКРЕТАРЬ ячейки звонит. Студенты рассаживаются. ТЕРЕХИН сидит с ЛЁНОВЫМ, ПРЫЩОМ, ИВАНОМ, ПЕТРОСЯНОМ и ЛИЗОЙ.
СЕКРЕТАРЬ. Товарищи, наше экстренное собрание ячейки, совместное с беспартийными, созвано в связи с историей, которую вы все знаете. Застрелилась Нина Верганская. Кажется, что же обсуждать? Однако дело в том, что в этом самоубийстве группа товарищей обвиняет ее мужа, Терехина. Товарищи, вопрос, который нам придется сейчас обсуждать, очень необычен. Однако бюро решило все же его обсудить. Бюро предлагает следующий порядок. Президиума не выбирать, собрание поручить вести бюро. Первое слово дать от группы подавших заявление. Кто по этому поводу?
ТЕРЕХИН. Дайте мне.
СЕКРЕТАРЬ. Пожалуйста.
ТЕРЕХИН. Вот что: для всякого обывателя, будь он беспартийный или с билетом, скандал вроде как кинематограф. Его хлебом не корми, дай ему какую-нибудь сплетню или драку. Сегодня тут с ведома бюро — я еще об этом поговорю в эм-ка — собралась уютная компания, чтобы копаться в моем грязном белье. К черту! Не позволю! Я заявляю, что обсуждать мою личную жизнь, да еще на вузовской ячейке, где коммунисты — липа…
