Какие слёзы? Я не могла вырваться из воспоминаний, отвести взгляд от навеки застывших глаз Халэнна…
Остекленевшие глаза такого же цвета и формы, как мои. Глаза, в которых я всегда находила понимание и поддержку…
– Ну же, Халэнн, попробуйте сейчас отказаться от разговора со мной, попробуйте игнорировать мои требования теперь. Ну же!
– Неспящие, – последний выдох Халэнна, и отсветы восходящего солнца на его лице.
– Посмотрите на него! Этот дракон не может шевельнуться от страха, – голос Броншер-Вара приближался, смещался в сторону, за спину и переливался, играл всеми оттенками злого удовольствия. – Последний представитель великого рода Сиринов – последнего драконьего рода с ментальным даром, где же твоя спесь? Покажи же её, прежде чем станешь моей послушной марионеткой в стане Аранских…
Голос удалялся, но я не могла сосредоточиться на нём, я всё ещё видела прошлое, а не настоящее. А когда мне удавалось прорваться через эту завесу, я натыкалась на бледные лица с пылающими красными глазами, и внутри всё содрогалось. Где-то внутри я орала от ужаса и ничего не понимала.
– Ну же, порадуй меня, Халэнн, у нас не так много времени. Сам понимаешь, мне надо успеть обработать тебя прежде, чем твои спутники обнаружат подлог и поднимут тревогу. Давай, это твой шанс сделать хоть что-то.
– Зачем ты его дразнишь? – вмешался другой голос – вампира настоящего, освоившегося со своей формой. – Подчиняй его быстрее и давай заканчивать. Не забывай, мы служим Неспящим, а не твоим развлечениям.
– Им вы ещё не служите, и если недостаточно хорошо покажете мне свою полезность – не будете служить. Сломленная воля – а воля хорошо ломается страхом! – облегчает ментальное воздействие на объект и глубину установки. Сейчас ты увидишь, как я – человек! – сделаю из дракона своего слугу. Верного. И в конце моей работы граф Халэнн опустится передо мной на колени и оближет сапоги, признавая мою власть над ним, – уверенность и наслаждение сквозили в каждом слове, в каждом звуке.
– Амулеты сними с него для начала, – насмешливо предложил вампир.
Я пыталась его разглядеть, пробовала взять под контроль тело, вырвать онемевшие руки из пальцев окружившего меня молодняка. Но не могла – я проваливалась в черноту, в прошлое, в момент, когда вошла в зал и увидела Халэнна истекающим кровью…
– Мне не нужно снимать с него амулеты…
Что-то хрустнуло, ментальную защиту с меня сорвало махом, и чужая воля ударила, словно цунами. Рефлекс сработал мгновенно: я накрыла себя абсолютным ментальным щитом. Чужая воля рассыпалась, отскочила, а это вышколенное действие защиты, это сотни тысяч раз повторённое с дедушкой и отцом действие словно что-то переключило в моей голове, прочистило сознание мгновенно, резко.
Исчезли образы родового замка, посветлело, я вновь увидела зал с зеркалами и колоннами. Новообращённых вампиров вокруг. Людей среди них. Трёх модифицированных псов. И ошеломлённое лицо Броншер-Вара. Приоткрыв рот, он смотрел на меня с таким… ужасом и непониманием, растерянностью, словно только что получил сковородой по голове.
Изумление на его лице сменилось осознанием, в тишине зала голос прозвучал оглушительно громко:
– Ты… ты… менталист… Менталистка?!
И эти его слова значили одно: никто из слышавших их не должен выйти отсюда живым.
«Мне нравится этот план», – глумливо поддержал Жаждущий крови.
Глава 49
По выражению моего лица или просто догадался, что прикосновение к своему сознанию я не прощу, как и притащенных вампиров, но Броншер-Вар дрогнул, хотя их тут было, наверное, шестьдесят, все маги. А я, не тратя времени, сняла абсолютный щит и ментально со всей силы ударила по его сознанию.
Время будто замедлилось.
Броншер-Вар пошатнулся, взгляд поплыл от напряжения. Я ощущала его щиты, эти конструкции и плетения силы, закрывающие его разум – ломилась сквозь них грубо, почти на чистой силе, пользуясь драконьим превосходством в запасе магии. Под прессом ментального давления Броншер-Вар перестраивал защиту, его амулеты-кристаллы с запасами магии вспыхнули и растрескались. Он так сосредоточился на обороне, что не мог говорить, его псы завыли, заметались, припадая к полу и прыгая. Вены проступили на побагровевшем от напряжения лице Броншер-Вара, и он… резко накрыл себя абсолютным ментальным щитом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Несколько мгновений безумно напряжённой борьбы – и он сдался, признал моё превосходство. Освободившуюся силу я выплеснула в телекинез, и зеркала, бутылки с бокалами треснули. Тысячи сверкающих осколков хлынули с потолка, со всех сторон, и все существа – и люди, и вампиры, даже старший вампир – инстинктивно прикрыли глаза руками, защищая самую нежную часть тела от осколочных лезвий.
В тот же миг, как вампиры прикрыли лица и выпустили мои руки, я рванула к Броншер-Вару, телекинезом подхватывая и швыряя в него стул, стол. Стол перехватил старший вампир, остальное разбилось о телекинетическую защиту Броншер-Вара, сбросившего для этого абсолютный щит. Я уже вытаскивала Жаждущего крови. Ещё миг и…
Старший вампир молниеносно перехватил моё запястье, стиснул так, что пальцы разжались, соскользнули с рукояти. Вампир вдруг оказался за моей спиной и, заломив правую руку, обхватил шею. Всего в паре метров от Броншер-Вара! Тот, почуяв спасение, криво ухмыльнулся.
А меня оттаскивали назад. Я рычала. Пыталась расцарапать охватившую шею руку, разжать, но хватка старшего вампира была железной, сдавливала горло.
– Бери его под контроль! – приказал он. – Давай же, нам надо торопиться!
Броншер-Вар перекричал мой рык:
– Это не он, это она… я видел… чувствовал…
Многоликая соскользнула с талии и перетекла выше, вклинилась между моим воротником и рукой старшего вампира, растеклась защитой по шее и нижней челюсти.
Броншер-Вар отдалялся. И я со всей силы толкнула его телекинезом в спину. Вреда не причинила, но он полетел вперёд, оказался ближе, и я подскочила, выгнулась, охватила его шею ногами, вложила магию в мышцы, усиливая их. Его телекинетический щит промялся, но выдержал. На ноги снаружи я надавила уже своим телекинезом, усиливая давление. Вытаращив глаза, Броншер-Вар смотрел на меня, лупил по ногам, но его лицо от удушья наливалось кровью, в глазах лопались сосуды. Щит телекинеза вокруг его шеи уплотнялся, казалось, ногами я сжимала голема или металлическую болванку, мышцы заныли, а я, рыча от напряжения, давила.
Осколки уже не летали по залу, мне не хватало на них концентрации и сил, но младшие вампиры и люди не двигались: боялись вмешиваться – возбуждённо наблюдали – изнывали от азарта – сдерживали желание убить – не верили, что я справлюсь – боялись навредить своим.
– Что делать-то? – вскрикнул кто-то.
Псы взметнулись с обеих сторон, схватили меня за бёдра, рванули в стороны. Треугольные зубы соскользнули с чешуи, разрывая ткань. И псы вцепились снова, сдавили челюсти, пытаясь прокусить, отодрать, и у них начало получаться. Боль прожигала нервы, я шипела-рычала. Броншер-Вар хрипел. Старший вампир пытался меня оттащить или придушить, но ему не хватало силы проломить сопротивление Многоликой, заключившей мою шею в твёрдую оболочку.
Вдруг старший вампир закричал, меня наполнило ликованием Жаждущего крови, и я крепче вцепилась в руку вампира, царапая когтями сверхплотную кожу.
Вопль нарушил концентрацию Броншер-Вара, шея между моими ногами хрустнула, тело стало заваливаться. Ментальная связь между графом и псами разорвалась, и я прокатилась по горячей волне её следа, вторглась в их разум на его место, перехватывая управление. Сознание раскололось, наполнилось звуками, резкими запахами, я снова потерялась. Зал, вампиры – все расчетверилось, я крепче вцепилась в руку старшего вампира, а он… Глазами пса я увидела, что Жаждущий крови опутал шею вампира, вспорол воротник, вдавливался в её бледную кожу и подставленную между ним и горлом руку. Управлять псами было странно, я не понимала, где я, где они, путалась в лапах.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
