До апогея эпидемии, мертвых хоронили, как положено, каждое семейство достойно хоронило своих родственников. Но в дальнейшем невозможно было продолжать знакомый ритуал. Старые гробницы вскрывались по ночам, чтобы туда опустить новых жильцов. В тысячах домах, даже в очень богатых, люди умирали или удирали подальше из города, и трупы валялись и гнили не погребенные. Юстиниан приказал генералу-архивариусу взять в свои руки эти важные дела. Валявшиеся тела погребали во рвах, но вскоре для этого не стало хватать рабочих рук, для погребения стали использовать башни укреплений на другой стороне Рога.
Туда через отверстия в крыше швыряли мертвые тела, пока башни не заполнялись до самого верха. Крышу снова закрывали, но от трупного запаха было невозможно дышать в городе, в особенности, если ветер дул с севера.
В разгар эпидемии в городе умирало ежедневно более двадцати тысяч человек. В городе прекратилась торговля. Люди старались как можно меньше общаться друг с другом. Но в церквах продолжали служить службы, на них присутствовали испуганные верующие и, конечно, там люди могли заразиться друг от друга. В городе стало туго с продовольствием, потому что капитаны зерновозов боялись бросать якоря в порту, кроме того, чума распространилась и в сельской местности. Тысячи людей, не заболевших чумой, умерли от голода. Настало время «видений» и разных «знамений». Привидения шествовали по улицам при дневном свете и удивительно, но в это время наступило перемирие между фракциями Синих и Зеленых. Раскаявшиеся грешники совершали удивительно благородные деяния и проявляли доброту и любовь. После прекращения эпидемии их благородное поведение также закончилось. Феодосий как-то сказал госпоже Антонине:
— Госпожа Чума умеет всех убеждать, крестная, и делает это лучше Нашего Спасителя Иисуса.
Он всегда с насмешкой говорил о творившихся в городе ужасах. Госпоже и мне пока везло. Я не могу утверждать, что было тому причиной — может, потому что в доме все часто окуривали серой, но у нас также было мало больных слуг. В некоторых домах, которым также повезло, люди приписывали подобное везение христианской реликвии, или языческому талисману, или составу, в который они верили — лимонной воде или маринованным сливам.
Когда смертность начала слегка снижаться, по дворцу пролетел шепоток:
— Его Божественное Величество, сам император заболел. Сначала считали, что это простуда, но сегодня в паху появилась опухоль. Он находится в глубокой коме, и его нельзя заставить поесть. Врачи считают, что он не выживет.
По империи быстро распространились слухи о смерти императора. Даже в такое ужасное время, когда страдало множество людей, народ благодарил Бога, что болезнь поражала не только добрых, но и злых людей.
Они молились о том, чтобы новый император был добрее к своим подданным и выполнял свои обещания. Слухи достигли Велизария, когда он был в Кархемише, и подходило к концу пятидневное перемирие. К нему пришли офицеры и спросили его:
— Кто отдает тебе теперь приказы, уважаемый Велизарий?
Он им ответил, не желая хитрить и юлить:
— Приказы отдает Сенат. Я бы выбрал Юстина, племянника императора и его ближайшего родственника. Он выше всех рангом в семействе императора.
Он говорил не о Юстине, сыне Германуса, а о Юстине — сыне сестры Юстиниана — Виджиланты.
— Господин, но мы все поклялись Юстиниану-императору и Теодоре, его супруге, — заявили офицеры.
— Возможно. Но я поклялся только одному Юстиниану. Незаконно, чтобы женщина была императрицей без мужа. Я считаю Ее Великолепие умным и энергичным администратором, но мне кажется, что не стоит нарушить тысячелетние правила. Кроме того, готы, армяне и мавры и многие другие народы империи не согласятся, чтобы ими повелевала женщина, и пока она будет жива, они постоянно станут затевать мятежи.
Бутц с ним согласился и добавил:
— Я тоже не стану подчиняться Теодоре, которая была не меньшим чудовищем, чем император. Теперь я могу об этом сказать, когда император умирает. Но Теодора более хитрая и жестокая личность.
Многие офицеры тоже так думали, но предпочитали промолчать.
Потом пришли новости, что Юстиниан не умер. Ему уже было почти шестьдесят лет, говорят, что это — самое опасное время жизни, но ему удалось выйти из комы, и он даже начал узнавать Теодору и Нарсеса. Кроме того, опухоль в паху выросла до огромных размеров и потом постепенно начала разлагаться, и это стало признаком его выздоровления. Из опухоли потек гной, и постепенно Юстиниан начал подниматься. Правда, его речь была слегка нарушена из-за частичного паралича языка.
Во время комы его живой фантом, издававший зелено-фиолетовый свет, скользил по коридорам дворца и легко проникал через двери и стены. Иногда он пролетал вперед ногами через окна и пугал охрану и слуг. Пару раз фантом начинал разговаривать, и каждый раз люди предавали следующие слова:
— О милый Вельзевул, спаситель монархов! Не забирай меня с собой, Вельзевул, — ангел может расправить крылья!
Некоторые люди толковали его слова по-одному, другие — по-иному. Но многие считали Ангелом Велизария, чьи крылья Юстиниан так страстно всегда пытался подрезать!
Зато у Велизария теперь во дворце имелся ни один враг-император, а их было двое. Иоанн Эпикуреец и Петр, тайные враги Велизария, сразу же сообщили Теодоре извращенную версию разговора Велизария с офицерами. Они это сделали, чтобы оградить себя, потому что не высказали энтузиазма в отношении перспектив ее будущего правления. Поэтому все генералы были срочно вызваны в Константинополь.
В Константинополе чума пошла на спад, и жизнь в городе постепенно стала приходить в норму. Всех весьма интересовало будущее судебное разбирательство. Как только Велизарий и другие генералы оказались в городе, их заключили под арест и обвинили в государственной измене. Велизария временно освободили от командования на Востоке и передали пост Мартину.
Велизарий был поражен и заявил, что с чистой совестью станет отвечать на предъявленные ему обвинения. Он не сказал неправду и не сделал ничего нелояльного. Он передал послание своим офицерам и кирасирам:
— Кажется, меня несправедливо оклеветали перед Его Величеством императором, но я уверен, что вскоре стану свободным. Я прошу вас, ради любви ко мне, воздержаться от мятежа или любых незаконных действий, которые могут помешать моему освобождению. Продолжайте повиноваться офицерам императора и надейтесь на лучшее.
Суд состоялся во дворце за закрытыми дверями. Об этом заседании не было опубликовано никаких документов. Судила Велизария сама Теодора. Велизарий решил защищаться сам. После перекрестного допроса по отдельности Иоанна Эпикурейца и Петра было обнаружено, что они противоречат друг другу. Велизарий пытался доказать суду, что эти люди являются недисциплинированными, плохими, вздорными, жадными и неблагодарными офицерами. Он признал, что выступил против правления Теодоры в качестве единоличного монарха. Ему удалось представить запись совещания, которую вел его секретарь в качестве доказательства отсутствия этого умысла в своих замечаниях. Велизарий заявил, что он процитировал и защищал римскую Конституцию. Теодора не могла обвинить его в предательстве и измене. Но она желала наказать его как можно сильнее, потому что он не стал настаивать, что она является единственной наследницей Юстиниана.
Иоанна Эпикурейца и Петра похвалили за их верность трону и вознаградили подарками и новыми титулами.
Три генерала были осуждены, в том числе и Бутц, которого поместили в темное подземелье.
Один раз в день ему бросали остатки мяса и хлеба, как дикому зверю в клетку. Он провел там два года и четыре месяца. К тому времени он потерял здоровье и начал ползать на четвереньках. Локти и коленки у него были покрыты толстыми мозолями. Он облысел и потерял почти все зубы. Когда его вывели наружу, слабые глаза не вынесли яркого света, и Бутц больше не мог читать и различать различные предметы. Так были отомщены жители Антиохии, чьи деньги на выкуп Бутц украл у славных жителей Эдессы.
Велизарию удалось доказать, что он не виновен в предательстве и измене, но его обвинили в том, что он «подтвердил и далее распространял порочащие важных персон слухи». То есть он распространял слухи о смерти Юстиниана, не наказал Бутца за его вредные слова и позволил захватить Каллиникум! Его сняли с поста главнокомандующего, а вся его собственность — земли, деньги и вещи передавалась Короне.
Велизарий достойно выслушал приговор и не стал его оспаривать. Он только заметил, что без денег он не сможет платить придворным кирасирам, покупать им снаряжение и кормить, а они верно служили императору во многих войнах.
Теодора ответила:
