Когда игра усладила, но и утомила Яа, она остановилась, вышла на улицу и ступила на горную тропу, находясь еще во власти игры. И стена не могла успокоиться. Затухая, она вспыхивала то зелеными, то желтыми всполохами.
Наступил вечер, но темнота еще не сгустилась, воздух был чист и свеж.
Тропа, то ныряя вниз, то поднимаясь, шла вдоль горного склона, а слева журчал прячущийся в камнях ручей. За поворотом взору открылась живописная долина. Ручей обернулся крохотным озером. На водопой пришли клетчатый длинношеий кежер, который, сделав глоток воды, поднимал маленькую голову на шее-кране и смешно вертел ею из стороны в сторону, пять или шесть пушистых, розовых и быстроногих зомов, которые то и дело норовили боднуть друг друга маленькими синими рожками и не стеснялись задираться к кежеру. Эти мне зомы! Им все нипочем! Не сразу заметила Яа маленькую длиннохвостую и остроносую алису, которая устроилась в ногах у кежера, время от времени бросая осуждающий взгляд на шаловливых зомов. Но откуда над озером свет?
Серебрилась вода, каждый камешек на дне был как на ладони.
Ах, вот что! Это биологи использовали дедовский способ - светильник на воздушном шаре. Но, конечно, Яа не знала, что звери долго привыкали к освещению, побаивались: кто же так низко опустил с неба ночное светило? Потом все это им даже понравилось, а красавец кежер, чувствуя близость людей, начинал задаваться - крутил головой и весело фыркал.
Яа долго наблюдала за зверями…
Вернувшись домой, она не захотела ни читать, ни смотреть живые объемные картины - здесь была целая картотека о жизни животных. Ей хотелось спать, и она заснула легко и спокойно. Ей приснился сон: она, пастух и мама пьют из кринок молоко под большим деревом, а отец на зеленом лугу кнутом сгоняет коров.
Утром по видеосвязи она соединилась с биологами и запиской поблагодарила их за уют, вкусные гостинцы и великолепное зрелище у водопоя.
Она извинилась, что не сможет пока навещать их.
После завтрака Яа ушла в горы, а затем, вернувшись, немного поиграла в “Пятнашки” и снова отправилась в горы, и так повторялось пять раз на дню. К вечеру девушка была совершенно утомленной, и нийто не смог бы сказать, что она отдыхает, оградив себя от малейшего беспокойства.
Прошло несколько дней, и при очередной связи ее новые знакомые вскользь, чтобы не обидеть ее, заметили, что, очевидно, она чересчур увлекается игрой в “Пятнашки”, почти не отдыхает, хотя выражение их лиц говорило: Яа просто измождена!
Спустя неделю она выглядела свежее, и биологи пошутили - замечания мужчин иногда все же действуют. Яа улыбнулась…
Минуло много дней. Как-то забавный маленький кибер притащил ей письмо и не отдавал, пока Яа не сыграла на стене мелодию модного танца.
Видно, кибера науськали его хозяева. Тявкнув “спасибо” металлическим голосом на старом звуковом языке, он убежал.
Письмо было от Иэрга. “Мне грустно сознавать, что ты безответственно относишься к идее нашего брачного союза, когда-то одобренной и нами обоими. Но я все еще жду, у нас прекрасная программа на будущее - я вновь проверял ее на машине. Одумайся, Яа! Очень прошу тебя”.
Письмо на этом не кончалось, но Яа не захотела продолжать чтение.
Однажды вечером биологи вызвали ее на связь.
– Милая Яа,- просил старший.- С вами жаждет побеседовать Ион. Не заглянете ли к нам?
Как она соскучилась по Иону! У нее сердце рвалось вон, когда была нажата кнопка связи, на экране появилось объемное изображение улыбающегося Иона, немножко постаревшего за это, видно, нелегкое для него время.
– Яа, девочка моя, страшно рад тебя видеть! Кажется, прошла целая вечность. О, горный воздух тебе на пользу! Только почему я не вижу блокнота для записей? Или ты собираешься только слушать? Или в Улу ты позабыла обо всем на свете?
– Нет,- произнесла первое слово Яа, точно боясь своего голоса, зазвучавшего на людях впервые.- Блокнот не понадобится. Я страшно соскучилась и…
Ион сжал руками перильца кресла.
– Как? - недоуменно мигнул он звездочкой.- Невероятно! Я все предполагал… Но в такие короткие сроки… Эх, сердце, глупое сердце! Яа, девочка моя!…
ДАЖЕ ЕСЛИ РЕКА ПОДО ЛЬДОМ
– Венька! -позвал зачитавшегося мальчишку пастух.- Отвлекись!… Дров принести надо. Сходи, пока картошку чищу.
Венька без всякой охоты оторвал глаза от книги, поправил очки и лишь потом вышел из-за стола, снял с вешалки шапку, нахлобучил на голову.
– Смотри-ка, герой! Кожух, кожух надень! - крикнул вслед пастух.
– Надену,- буркнул Венька.
На крыльце он остановился, застегнул пуговицы - к ночи крепко подмораживало. Зима выдалась очень суровой, порой термометр показывал минус десять.
Звезды проступали ясно. Одни казались очень далекими, другие были ближе, одни мерцали ярким желтым светом, другие светили блекло, а некоторые ты видел будто через запотевшее красноватое стекло. Венька давно заметил это, правда, пастух подсказал. Но только сегодня, штудируя том астрономической энциклопедии на букву М, он узнал, что секрет ясности или неясности ночных светил во многом объясняется наличием межзвездной пыли.
Мальчишки в классе считают, что пыль - это ерунда, давно пора соорудить космический пылесос и раз и навсегда покончить в околоземном пространстве со всякой пылью. Хм, не так это просто, хотя в межзвездном газе пыли всего лишь один процент. Процент-то процент, но она поглощает свет, и поэтому мы почти не видим в направлении на Млечный Путь тех звезд, которые расположены довольно близко - в каких-то 3-4 тысячах световых лет от нас. Да и зачем, рассуждал теперь Венька, пыль эту сосать? Проку-то много ли! И, опять же, нарушение естественной гармонии. Венька тут во всем был согласен с пастухом: “Мир вокруг нас разумен. Мы не должны учить его и перестраивать на свой лад. Мы должны учиться у него. То, что кажется в природе глупым и страшным, по сути целесообразно”.
Сзади Веньку шибануло дверью. Раздался голос пастуха:
– Давно не виделись! Я уж думал, на тебя волки напали, помочь решил им твои косточки обглодать, а ты жив-здоров. Ничто не берет!
– Звезды,- указал Венька на небо.- Млечный Путь. И пыли сегодня мало.
– Да, Млечный Путь,- согласился пастух.- И погодёнка не пыльная.
– Все бы тебе, пастух, шутить,- обиделся Венька.
– А как же!… Скажи лучше, дрова где? Кто картошку, жаренную на сале, заказывал?
Венька, вздохнув, спустился с крыльца и побрел к сараю.
Дров он решил набрать побольше, но как только поленница вырастала до подбородка, строение рушилось, словно карточный домик. Наконец Венька выстроил более-менее приличную и, кажется, не шаткую поленницу. Надо идти, иначе пастух оставит его без картошки или заставит декламировать стихи жившего чуть не триста лет назад поэта Тредиаковского. А у того лексика - язык сломать можно! Но пастух любит старинные стихи, а больше других - Пушкина. Веньке Пушкин тоже очень нравится, однако предвидеть космическую эру он все же не смог. Пастух на это говорит, что космос - дело астрономии и других наук, дело же поэзии - душа, чей космос вечен, бесконечен и безмерен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
