В 1917-м году взявших власть большевиков в основном презирали, ненавидели, считали узурпаторами и тупицами. Но – дело большевики организовали жестоко, деваться некуда, подчинялись! И через 30 лет огромная часть страны СССР, почти все граждане, полагали коммунистов прогрессивными борцами за счастье и справедливость. А еще через 40 лет снова ненавидели и мечтали свергнуть, что и сделали.
В 1920-м году Ленин был лидер государства, в 1950-м – икона святого, в 2000-м – жестокий полубезумный сифилитик, заливший Россию кровью.
В 1918-м Сталин был фигурой второго ряда Совнаркома, в 1928-м – генсек Политбюро Партии, в 1948-м – наше Все, отец народов, вождь всего, в 1988-м – кровавый злодей.
Тухачевский был красный Бонапарт – маршал – шпион – гениальный военачальник – бездарный каратель.
И дело не только в политтехнологиях, СМИ, пропаганде и сливе компромата.
26. Перемен! Мы ждем перемен! – пел рокер в перестроечном Союзе, и стадионы ревели.
А чего вы переизбрали Пиночета, если он все делал хорошо? – А надоел, синьор, захотелось чего-нибудь новенького.
27. Тяга к изменениям – это аспект инстинкта жизни.
Эта тяга к изменениям являет себя во всех аспектах человеческой деятельности и мироотношения.
Если изменения быстро доходят до предела, заходят в тупик – значит, надо двигаться обратно. То есть, может, ты и не думаешь так: «надо обратно». Ты просто изменяешь. А получается обратно, потому что в узком коридоре больше некуда. Идешь прямо – и приходишь домой с другой стороны Земли.
28. Толпы людей вопили в залах: «Смерть бухаринским собакам!» Те же толпы вопят ныне: «Жизнь любого человека священна!»
И это тоже пройдет.
29. Полтораста лет подряд «Гамлет» считался пьесой вялой, скучной, без движения. Не очень хорошей.
29. В эстетике колебательный контур привел в начале XXI века к примитивизации формы и содержания. Но спускаемся мы – с покоренных вершин.
Кино . Муви, потом звук, потом цвет, потом комбинированные съемки, спецэффекты, широкий экран и компьютерная графика. И? И в моду вошел глухой депрессивный сине-черный цвет картинки, уродливые корявые рожи и отталкивающая жестокость. Анти-красота как принцип.
Живопись . Полный распад формы при отсутствии содержания.
Литература . Грязный фотореализм в примитивном оформлении.
Музыка . Не Бах. Нет, не Моцарт. И лучшее – попроще.
И т.д.
30. Главное же для нас здесь проявление колебательного контура – политическое , цивилизационное .
Республика, монархия, диктатура, – сменяют друг друга. Демократия солдатская, воинская, – аристократия, – олигархия, – тирания, – охлократия, – и дальше.
Во-первых, нет и не может быть, разумеется, одной лучшей формы политического устройства. Как нет лучшего лекарства от всех болезней. Но каждому народу, в каждой ситуации, на каждой стадии развития цивилизации, – наиболее подходит конкретный строй. От которого минимум вреда и максимум пользы. Демократия – не подходит для войны, для дикарей, для унтерменшей.
Во-вторых, цивилизации должны циклически меняться, ибо это есть аспект эволюции. Смена систем.
Это и означает: «Все новое есть хорошо забытое старое». Что было – то и будет, и нет ничего нового под Солнцем.
Заключение
Что вам история?
Почему люди, далекие от науки, вообще интересуются историей? Зачем ему история?
Почему в России засекречены архивы и семидесятилетней, и столетней давности, – о Великой Отечественной, и Гражданской, и революции? За давностью лет секреты протухли и истлели – почему правда скрывается на государственном уровне?
Почему столько страстей вызвали книги Виктора Суворова о том, что в первой половине XX века СССР (которого давно нет) готовился первым напасть на III Рейх (которого нет еще дольше)?
Берем лопату – роем в глубину веков:
Почему пытались оспаривать норманнскую теорию происхождения Руси, если другой теории не было вовсе? Почему стараются умалчивать (в России) тот общеизвестный факт, что когда процветало великое княжество славян от Киева до Пскова и от Вильно до Смоленска – Московия с примыкавшей Тверью была вассальным клочком Золотой Орды и на многих европейских картах именовалась «Татария»? Почему в учебниках истории даже не ставится вопрос, известный всем историкам: с чего, собственно, Наполеон погнал гигантскую армию в Россию, что он в ней оставил, чего хотел?
Я люблю начинать с банальностей. Неоспоримая и банальная истина – это скальный грунт, на который ставится фундамент постройки. Возводится здание из фактологических блоков и логических сцепок. Без фундамента на незыблемом основании постройка плывет и валится.
Начнем, перекрестясь:
Таки люди неравнодушны к биографии своего народа.
1. Человек идентифицирует себя на двух уровнях – личном, индивидуальном, – и социальном, групповом.
На каждом уровне ему хочется, комфортно, потребно, – осознавать себя поближе к своему идеалу. А подальше от идеала – это ему плохо, дискомфортно, не потребно.
Идеал человека, в общем, – хороший: добрый, честный, справедливый, храбрый, умный, сильный, красивый. Уважаемый и любимый по заслугам. Быть слабым, трусливым, глупым и уродливым никому не охота.
Идеал народа, в общем, – хороший: древний (!), талантливый, мудрый, трудолюбивый, храбрый, щедрый, свободолюбивый, сильный, благородный. Уважаемый соседями по заслугам. Любимый хорошими соседями, внушающий страх плохим. Быть недревним, малоталантливым, трусливым, жадным и раболепным никому не охота.
Человек хочет принадлежать к народу – носителю похвальных, уважаемых, престижных качеств.
2. Понятны все похвальные-антипохвальные черты, кроме древности. Стремление к древности своего народа требует разбора. Какая разница человеку, семьсот лет или три тысячи существует его народ? А спорят – аж слюни кипят. И чем скромнее в истории выглядит народ – тем на больший срок тысячелетий претендуют его национал-патриоты. К насмешкам соседей.
Древность – это знак качества. Когда твои предки строили Парфенон – мои ковырялись в болоте? Никогда! Они тоже много строили, просто не сохранилось. – – Сегодня-то культуры перетекают, перенимаются, мир стал единым культурным макрокосмом. Любой дикарь может перенять чужую культуру. А вот те народы, которые изобрели ее сами, которые шли во главе культурного прогресса человечества, – они, вероятно, были умнее других, изобретательнее, трудолюбивее, энергичнее. Быть членом такого народа – конечно, хочется!
Древность – это мера значимости. За тысячи-то лет мой народ много всего-всякого делал в истории. С другими народами воевал, им противостоял, свои законы устанавливал. Мой народ был уже тогда – тверд, силен, известен другим как носитель достойных черт. С моим народом уже тогда считались другие! Его отмечали, знали, уважали.
Древность – это вклад в мировую культуру. Это мой народ изобрел (уже знал, уже умел) строить пирамиды, ставить колонны, прокладывать мощеные дороги. Порох, телескоп и микроскоп, паровоз и пароход, алфавит и книгопечатание.
Древность моего народа – это степень наполненности его биографии, его послужной и наградной список, выслуга лет, место в историческом пространстве. Это его врожденный коллективный ум и доблести. Это его признание другими народами от начала времен.
Стремление к древности народа – это ретроспективная форма стремления к групповому самоутверждению.
Стремление к древности народа – это стремление завысить групповую самооценку по оси времени.
Психологически – это стремление к самоутверждению через завышение самооценки на уровне групповой самоидентификации в ретроспективном разрезе. О. Слов много, зато все понятно любому, кто прочтет медленно. И, в общем, исчерпывающе.
3. Социальный инстинкт заставляет человека стремиться к своей максимальной значимости – через максимальную значимость своей группы. Социально так: по отношению к другой группе – значимый человек это человек значимой группы. Мы сильны вместе! Мы одна большая семья! Сила любого – это сила каждого! И в настоящем человек инстинктивно стремится делать сильнее и значимее свою группу.
А в прошлом? Представления о прошлом весьма субъективны. Субъективны в той мере, в какой их невозможно однозначно подтвердить или опровергнуть материальными свидетельствами. Именно поэтому среди стариков так много бывших красавиц и бывших героев. Хрен докажешь обратное. Наша власть над прошлым велика.
Социальный инстинкт, веля человеку стремиться к значимости своей группы в настоящем и в будущем, диктует ему стремиться к значимости своей группы в прошлом. Приукрашать прошлое народа, короче. Причем – верить в это! ибо это психологически потребно.
4. В изучении, реставрации, трактовке Истории – сталкиваются два базовых инстинкта. Это интересно. Это вообще свойственно человеку. Это относится не только к Истории.
