Сигмон добрался только до середины второго пролета, когда упыри толпой бросились вниз по ступенькам. Они двигались быстро и молча, выставив перед собой клинки, словно копья. Черная волна их тел должна была смести одинокого наглеца с лестницы, бросить искромсанное тело на ступени, втоптать его в камни. Но волна кровососов разбилась о Сигмона как об утес и расплескалась кровавыми брызгами.
Тан одним ударом смел в сторону клинки, оттолкнул самого настырного упыря, а потом его клинок пошел в обратную сторону, оставляя за собой кровавую полосу на черных плащах. Те, что шли следом, даже не успели понять, что первые ряды Сигмон выкосил одним ударом как сорную траву. Вампиры рвались в бой, перепрыгивали через павших, пытаясь дотянуться клинками до врага. Но Сигмон двигался быстрее кровососов. Первых двух он просто перебросил через перила, еще двоих разрубил на лету. Последнего ухватил за глотку и стукнул о перила, да так, что голова кровососа разлетелась кровавыми ошметками. Все это случилось так быстро, что уцелевшие вампиры успели только спуститься на ступеньку ниже. Увидев, что первые ряды пали, они попятились, ощетинясь клинками. И тогда Сигмон начал подниматься по каменным ступеням, скользким от темной крови.
Упыри не отступили. Они стригли мечами воздух, пытаясь удержать на расстоянии рычащее чудовище, что лезло вверх по лестнице. Но они просчитались – простой клинок Сигмона разил молниеносно и смертельно, не хуже волшебного меча из сказок. Нет ничего опаснее выпадов снизу вверх, их почти невозможно парировать – кровососы убедились в этом на собственной шкуре. Тан выбрасывал меч вперед, и чужие клинки бессильно скользили по его лезвию. Он протыкал упыря и одним движением кисти, обретшей твердость камня, вспарывал тело от живота до макушки. Вампиров осталось пятеро, и на каждого Сигмон потратил не больше секунды. Он даже не защищался, и клинки вампиров бессильно тыкались в грудь – шкура чудовища была им не по зубам. Последний кровосос развернулся, намереваясь задать стрекача, но тан прыгнул следом за ним и одним ударом смахнул мечом голову упыря с плеч. Потом обернулся и окинул взглядом поле боя.
Лестница была усеяна телами. Густыми потоками кровь стекала по каменным ступеням, собираясь на пролетах в темные лужи. Тан знал, что к вечеру этого дня его прозвище изменится. Он больше не будет для вампиров Узником Дарелена. Скорее всего, его назовут Палачом Дарелена. Или Мясником.
Некоторые из кровососов шевелились и стонали – не все удары тана оказались смертельными. Он знал, что тела упырей сейчас восстанавливаются, и через несколько минут они снова будут готовы к бою. Но Сигмон не стал добивать раненых. Он знал: скоро по лестнице поднимутся его друзья, и упыри, выжившие после встречи с чудовищем, пожалеют о том, что встретились с людьми. Он чувствовал их всех – Корда, Рона, Дара... Всех, с кем свела его судьба. Чувствовал их гнев, страх, боль. И твердо знал: они живы и скоро последуют за ним, чтобы раз и навсегда покончить с ожившими ночными кошмарами, посмевшими прийти к людям наяву.
Сигмон повернулся, взглянул наверх. Лестница терялась в полумраке. Ему нужно было подниматься туда, наверх, на самую вершину. Тан знал эту дорогу, не так давно они с Арли шли в тронный зал, в зал Совета, чтобы найти свою судьбу. И вот сегодня он снова должен подняться по этим ступеням.
Он наклонился, подхватил с пола оброненный упырем меч и выпрямился. Взвесив чужой клинок в руке, он начал подниматься по ступенькам, сжимая в руках обнаженные клинки. Один был девственно чист, а с другого капала вампирская кровь, оставляя на истертых камнях след из темных пятен.
Больше ему никто не встретился. Крики и стоны, доносившиеся снизу, постепенно стихли, и тан остался один на один с темнотой и холодными камнями. Но чем выше он поднимался, тем светлее становилось. Там, впереди, горели факелы, и Сигмон прекрасно помнил, что его ждет наверху. Он помнил этот путь, эти ступени, этот коридор и огромную комнату перед тронным залом. Он знал, кто его там ждет. И все же он вошел в нее, даже не подняв рук с мечами.
Здесь все осталось по-прежнему. Большая, ярко освещенная комната, уставлена диванами и столиками с кучей безделушек. Все та же двустворчатая дверь, ведущая в зал совета. И все те же стражи у двери.
Едва Сигмон вошел в комнату, они вцепились в него холодными взглядами, но не двинулись с места. Так и стояли – с мечами наголо, закрывая собой двери. Два воина, братья-близнецы. Старшие из рода Тиама, стражи всего ночного народа.
– Фуат, – тихо позвал Сигмон.
Братья не отозвались. Их лица остались бесстрастными, как у каменных статуй. Лишь чуть побледнели костяшки пальцев, сжимающих рукояти мечей.
– Мне нужно войти, – сказал Сигмон. – И встретиться с Риго де Сальва.
– Проход закрыт, – тихо отозвался один из стражей.
– Фуат? – спросил тан.
Вампир не ответил.
– Мне нужно войти в эту дверь, – медленно произнес Сигмон. – И я в нее войду. Там, внизу, убивают ваших братьев. Вы можете спуститься вниз и помочь им.
Стражи не ответили. Сигмон надеялся расшевелить их, заставить хоть немного забеспокоиться, потерять невозмутимость и сосредоточенность... Не удалось.
– Я не хочу вашей крови, – сказал он. – Но мне нужно встретиться с Риго. Это только наше с ним дело. Дело чести. Понимаете?
Фуат наклонил голову, признавая – он слышит и понимает. Но вслух сказал:
– Путь в тронный зал закрыт по распоряжению графа Дарелена. Никто не может войти в него. Тан Сигмон Ла Тойя, известный как Узник Дарелена, при попытке проникновения должен быть уничтожен.
– Вот как, – тихо отозвался Сигмон. – Значит, он ждал меня. И все же оставил вас...
– Да, – невозмутимо отозвался вампир.
– Но, быть может...
– Нет, – отрезал Фуат. – Дело чести.
Сигмон кивнул, чувствуя, как сердце его каменеет. В жизни бывает так, что нет другого выхода. Просто нет, и все. И это – один из таких случаев.
– Мне очень жаль, – прошептал он. – Очень.
И шагнул вперед, поднимая клинки.
Это не было похоже на кровавую резню, что случилась на лестнице. И не было похоже на короткие стычки на поле боя, когда не разбираешь, куда бьешь клинком, потому что у тебя просто нет времени взглянуть на очередного врага. Скорее это напоминало танец, безумный и быстрый танец, где движения настолько быстры, что их невозможно рассмотреть. Их нужно угадывать, предвидеть, бежать на шаг впереди противника. И тан бежал что было сил, лишь бы только остаться на месте.
Братья напали с двух сторон, слажено и уверенно, как делали это тысячи раз. Их движения были отработаны до мелочей, и они могли проделать все это с закрытыми глазами. Они атаковали поочередно: защищались, сменяли друг друга на позициях, сходились, расступались, и все же никак не могли зажать в тиски настырного смертного, что бился в сетях из сверкающей стали, как муха в паутине.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
