— Но ради бога, Мэт, где ты пропадал столько времени?! Разве ты не знал, что все считают тебя погибшим?
Неужели никак нельзя было дать знать о себе? Если тебе наплевать на всех нас, подумал бы хотя бы о Лили, ведь ее жизнь превратилась в ад!
— Какая трогательная забота о моей жене, Уинслоу, — недобро усмехнулся Мэт. — Где я, как ты выразился, «пропадал» и что делал, я расскажу ей, когда сочту нужным, но не раньше, чем мы останемся наедине. Что же касается тебя, бывший друг, то ты больше никогда не увидишь ее в одной кровати с собой!
— Что?! — вскричал потрясенный Клэй. — Да как… как ты смеешь обвинять меня и.., и Лили в такой низости?
Как ты вообще мог подумать об этом?!
— А что я, по-твоему, должен думать, видя, как другой мужчина несет мою жену в постель? — угрожающе процедил сквозь зубы Мэт.
Все еще не оправившись от шока. Лили смотрела на него, но смысл того, о чем спорили мужчины, не доходил до ее сознания. Ее единственной мыслью было: он жив.
Он жив, и, значит, ее ребенок не останется без отца…
Когда же последние слова Мэта проникли в разум девушки, она попыталась протестовать:
— Это совсем не то, о чем ты подумал, Мэт. О боже, как все глупо получилось! Если бы ты только знал, как я верила в то, что ты жив! Эта вера была для меня всем, без нее я бы, наверное, умерла или сошла с ума от горя.
— Это святая правда, — подхватил Клэй. — Лили ни на секунду не смирилась со страшной вестью. Из всех нас только она одна не переставала верить в твое возвращение.
— Ну а ты лез из кожи вон, чтобы убедить ее в обратном, не так ли? — прорычал Мэт. — Быть может, твои слова и убедили бы меня, но только в другом месте, а не в моей спальне!
— Такие заявления не делают тебе чести, Мэт, — сухо отрезал Клэй, окончательно взяв себя в руки.
— Ну разумеется! Куда достойней было бы притвориться идиотом и пускать от умиления слюни, глядя на двух воркующих голубков!.. Послушай, Клэй, я устал от твоего детского лепета. Лучшее, что ты можешь сделать сейчас, это уйти, а с женой я разберусь по-своему.
— Если ты ее хоть пальцем тронешь, я заставлю тебя пожалеть об этом! — с ледяной решимостью заявил Уинслоу.
— Ба! — расхохотался Мэт. — Да неужели? Господи, как же ты меня напугал, у меня просто поджилки трясутся!
Это не твое дело, о рыцарь в блестящих доспехах, соблазняющий чужих жен. До сих пор мне не доводилось бить женщин, но все ведь случается когда-то в первый раз, верно?
— Постой, Мэт, — Клэй был вне себя от ярости и держался из последних сил, — тебе следует кое-что знать.
Лили бе…
— Клэй, нет! — оборвала его она. — Уходи и ни о чем не тревожься, со мной все будет в порядке.
Сама она не слишком верила в благополучную развязку, но все равно не хотела, чтобы Мэт узнал о ее беременности — по крайней мере до тех пор, пока хотя бы немного не успокоится и не выслушает ее объяснения.
Однако Клэя было не так-то просто уговорить.
— Нет, Лили, я ему не доверяю. Я ненавижу насилие, а Мэт сейчас слишком разъярен, чтобы рассуждать здраво.
— Пожалуйста, Клэй, я справлюсь сама. Если ты останешься, то только все испортишь, — взмолилась она.
Мэт усмехнулся, но промолчал.
— Ты уверена, Лили? — заколебался Клэй.
— Абсолютно. — Она с трудом оторвала взгляд от Мэта и ободряюще улыбнулась ему.
«Господи, ну почему он не уходит?» — думала девушка. Мэт жив, и это главное. Ничто другое не имеет значения. Теперь ее мир снова полон жизни и света. Даже гнев восхитителен, потому что это гнев живого человека — говорящего, видящего, чувствующего… Все остальное так или иначе уладится.
Клэй пристально посмотрел на Мэта и вздохнул:
— Хорошо, Лили. Я ухожу, хотя мне и тяжело решиться оставить тебя наедине с ним. И помни, если он причинит тебе боль, тебе есть к кому обратиться за помощью и утешением.
Лишь когда он ушел и за ним захлопнулась входная дверь, Мэт почувствовал себя немного лучше.
Лили все еще лежала на постели, на которую ее положил Клэй, и наблюдала за ним из-под полуопущенных век.
Мэт метался по спальне, как зверь в клетке, и она только сейчас заметила, что он немного прихрамывает.
— Что…что с тобой было?
— Какая разница? — сухо усмехнулся он. — Я, как видишь, цел и невредим, вот только нога еще не совсем зажила.
— Ты очень похудел, — обеспокоенно сказала Лили, не обращая внимания на его сарказм. — Расскажи мне, что произошло. Все считали, что ты погиб вместе с «Морским ястребом»… Все, кроме меня.
Он тяжело опустился на край кровати и, с каким-то странным выражением глядя ей прямо в глаза, рассказал все то же самое, что и Саре.
— Я вернулся на родину сразу, как только смог, — закончил Мэт. — Твой отъезд из Нового Орлеана очень меня удивил. Неужели желание поскорее увидеться с Уинслоу было так велико, что ты даже не подождала, пока Сара родит?
С губ Лили слетел прерывистый вздох.
— Все не так, Мэт. Клэй очень помогал мне, я не знаю, что бы без него делала!
— Охотно в это верю, — сухо бросил он. — Раздевайся.
От отчаяния Лили прикусила губу. Как пробиться сквозь мрачную стену нелепых подозрений? Как добраться до его сердца? Почему он не верит ей, не может переступить через свою ревность и понять, что все это время она преданно ждала его? Девушка взяла широкую сильную ладонь Мэта и ласково ее сжала. На какое-то мгновение Мэт будто окаменел, а потом долго сдерживаемые чувства прорвались наружу: с глухим стоном он порывисто обнял ее и крепко сжал.
— Мэт, ты меня задушишь!
Стальное кольцо его рук чуть ослабло.
— Прости меня, дорогой, — со слезами в голосе попросила Лили, — я виновата перед тобой в том, что не сказала ни одного доброго слова перед тем проклятым сражением…
— Только в этом?
— Только в этом.
С уст Мэта сорвался звук, похожий на рыдание, и он резко мотнул головой, словно пытаясь вырваться из сладкой паутины ее слов.
— Ты лжешь мне. Лили, но, бог свидетель, я ничего не могу с собой поделать!
— Нет, Мэт, я…
Он так жадно впился в ее губы, что у девушки перехватило дыхание.
— Я мечтал об этом с того самого мгновения, как очнулся на борту английского корабля, — охрипшим от желания голосом сказал Мэт.
Дальше все происходило как в тумане. Он раздевал ее, а она — его, потом их обнаженные тела сплелись в едином страстном порыве, и оба получили самое обжигающее, самое острое наслаждение в своей жизни. Оно пришло быстро и взорвалось в их головах огненными фейерверками, расколов весь мир и вытеснив его за стены комнаты, превратившейся в колыбель любви. Теперь на свете существовали только они — мужчина и женщина, Адам и Ева, два начала, две стихии, ставшие вдруг единым целым.
Мэт и Лили неподвижно лежали рядом, как потерпевшие кораблекрушение, которых море милосердно вынесло на берег, и постепенно приходили в себя. Мир возвращался вместе со всеми своими тревогами и нерешенными вопросами.
