— Я пытался остановить его, мистер Уинслоу, но мистер Хоук просто меня отпихнул! — пожаловался он.
— Все в порядке, Перси, можешь идти, — ободряюще кивнул ему Клэй и, дождавшись, когда за ним закроется дверь, строго взглянул на непрошеного гостя:
— В чем дело? Где Лили?
— Моя жена дома, где ей и надлежит быть, — раздраженно ответил Мэт. Он знал Клэя давно и хорошо, доверял ему, как себе, но.., это было до Лили. До того, как молодой юрист посмел влюбиться в нее. Теперь же он пришел поговорить с ним по-мужски, начистоту. Мэт не знал заранее, чем может кончиться этот разговор, но был готов ко всему, даже к поединку.
— Ты бил ее? — стараясь говорить спокойно, спросил Клэй. — Черт возьми, Мэт, я знаю, каким жестоким ты можешь быть иногда, но пожалей ее, она же носит твоего ребенка!
— Вот как? А ты уверен, что моего?
Клэй с такой силой стукнул кулаком по столу, что опрокинулась чернильница и на аккуратной стопке бумаг стало расплываться темное пятно.
— Ты ублюдок, Мэт! — уже не сдерживаясь, рявкнул он. — Нет, даже не ублюдок, а законченный ревнивый идиот у которого мозгов не больше, чем у гуся, такой же тупой, самовлюбленной твари, как и ты!
— Ты закончил? — с ледяным спокойствием вкрадчиво осведомился Мэт. — Вот и отлично. А теперь я хотел бы услышать правду. Правду, Клэй, и не вздумай юлить, со мной шутки плохи.
— Неужели ты не веришь собственной жене?
— Лили отказывается говорить о ребенке. Она даже пыталась отрицать, что беременна.
— Не понимаю… — нахмурился Клэй. — Но если Лили так поступает, то не без причин.
— Вот эти причины и интересуют меня больше всего.
Почему она молчит? Не потому ли, что не я отец ребенка?
— Ты просто дурак, Мэтью Хоук, жалкий дурак. Тебе фантастически повезло. Не знаю уж как, но ты завоевал беззаветную любовь самой прекрасной женщины на свете, а ведешь себя подобно…
— Послушай, Клэй, — перебил его Мэт. — Это многословие начинает меня утомлять. Ты не в суде, здесь нет присяжных, так что твое красноречие вряд ли кто оценит. Будь добр, говори по существу и не забывай, что обсуждаем мы не меня, а тебя и Лили. С собой я сам как-нибудь разберусь.
— Хорошо, — взял себя в руки Уинслоу. — Но сначала ответь на мой вопрос: ты бил Лили?
— Нет, — просто ответил Мэт. — Как я могу поднять руку на женщину, которую люблю больше жизни?
Столь неожиданное признание застало Уинслоу врасплох.
— Ты выбрал довольно оригинальный способ проявлять свою любовь, — недоверчиво заметил он.
— Что ж, признаю, когда я застал тебя в ее спальне, я сорвался, но за это меня трудно осуждать. Долгие месяцы я мечтал о том, как встречусь с ней, как обниму и поцелую.., о том, как она бросится мне на шею и будет плакать от счастья. И что же я увидел?
— Ох, Мэт, все было совершенно невинно, клянусь тебе! Неужели Лили не рассказала тебе?
— Я не дал ей такой возможности.., пока, — уже не так уверенно ответил Мэт, чувствуя, как в нем начинает шевелиться что-то подозрительно похожее на угрызения совести.
— О господи! — вновь встревожился Клэй. — Признайся, что ты с ней сделал?
— Ничего, — покачал головой Мэт. В самом деле, не рассказывать же ему, как они занимались любовью! — По крайней мере, ничего такого, что касалось бы тебя. Я пришел за правдой, Клэй, и не уйду, пока не услышу ее.
— Сядь, — сухо бросил Уинслоу, борясь с желанием дать ему по физиономии, и, когда Мэт опустился в одно из кресел, продолжил:
— Что ж, ты получишь то, за чем пришел. Я не собираюсь лгать тебе, поскольку в этом нет никакого смысла. Для тебя, как и для всех в этом чертовом городе, разумеется, не секрет, что я люблю Лили. О, не беспокойся! — горько усмехнулся он, заметив, что Мэт весь напрягся и хочет встать. — Она никогда не отвечала мне взаимностью. Слышишь, ты, Отелло несчастный, никогда! Для нее на свете есть только один мужчина, и это, увы, ты.
— В таком случае, боюсь, она слишком искусно скрывает свои чувства ко мне, — смущенно пробормотал Мэт.
— Я не знаю, что произошло между вами, да и знать не хочу, но я твердо уверен в одном: Лили всегда любила тебя. Даже тогда, когда ты опять начал встречаться со своей любовницей.
— Кларисса ушла из моей жизни в тот самый день, когда я женился на Лили, — честно ответил Мэт. — Не стану врать, поначалу я не собирался расставаться с ней, но совершенно неожиданно для меня случилось так, что Лили полностью завладела моим сердцем и в нем не осталось места больше ни для кого. Я не верил в любовь, считал супружескую верность для себя невозможной, но жизнь — мудрый учитель. Когда мы попали на необитаемый остров, я вдруг впервые и окончательно осознал, что такое любовь. Путь к этому открытию — да-да, Клэй, не смейся, для меня это было именно открытием! — пролегал через годы сомнений, ревности и непонимания того, что со мной происходит. Когда же наконец там, на острове, меня посетило озарение, я наивно решил, что жизнь теперь превратится в бесконечный праздник. Однако этого не произошло.
— Что же случилось? — Когда «Морской ястреб» стоял в Новом Орлеане, на борт взошла Кларисса. Ей нужны были деньги. Она пробыла у меня минут десять, затем ушла. Лили видела это и почему-то решила, что я ей изменяю.
— Значит, она пришла к тому же выводу, что и ты, когда свалился как снег на голову, — мрачно констатировал Клэй. — Но ей это простительно, она еще слишком молода и неопытна, а вот тебе пора бы знать, что нельзя безоговорочно верить своим глазам и уж тем более делать столь серьезные выводы… Все было до смешного просто:
Лили пошла наверх, чтобы принести подписанные ею документы, а я от нечего делать поднялся в холл второго этажа и коротал время, любуясь твоими картинами, когда внезапно услышал ее крик. Я, разумеется, бросился к ней, и выяснилось, что она споткнулась в темноте и, кажется, подвернула ногу. Опасаясь, что от падения мог пострадать ребенок, я не позволил ей встать, взял на руки и понес на кровать. Вот тут-то и появился ты.
— Так вот почему Лили сегодня утром хромала, — задумчиво пробормотал Мат. — Но почему она сама мне ничего не сказала?
— Ты же не дал ей такой возможности, — напомнил Клэй.
— Это верно… — вздохнул Мэт и уже почти примирительно спросил:
— Так ты утверждаешь, что Лили никогда не была твоей любовницей?
— Черт возьми, Мэт, ну сколько же можно говорить?!
Я был и, надеюсь, остаюсь для нее кем угодно — юристом, советчиком, другом, наконец, но только не любовником!
— А как же слухи? Дым без огня?
— Слухи? — В глазах Уинслоу блеснуло любопытство. — Ты вернулся только вчера вечером и уже успел узнать о них?
— Я встретил Клариссу Хартли.
Клэй так выразительно посмотрел на Мэта, что тому стало стыдно.
