Ага! Наелся, лизоблюд? Ты чересчур хорош для этого сброда? Полюбуйся на королевского тестя, как он пальцы в рот запихивает… (Поднимает жезл, ломает, швыряет обломки вслед Нильсу.) К черту! Убирайся!
Нильс Юлленшерна. Уходит ваш последний, единственный друг. (Уходит.)
Эрик (Йорану Перссону). Подумай, а красиво звучит! И я-то до сих пор, как несмышленыш, как скот, готов поверить любому мерзавцу, лишь бы он говорил красиво! Однако… (Садится рядом с Йораном Перссоном.) Юлленшерна не лучше и не хуже других; в нем всего понамешано: благородные чувства и низость; редкая храбрость и беспримерная трусость; верен, как пес, и коварен, как кошка…
Йоран Перссон. Одним словом — он человек!
Вваливается еще народ.
Эрик (народу). Пожалуйте, люди добрые, на свадьбу! Рассаживайтесь! Ешьте, пейте, веселитесь, ведь завтра смерть придет! (Йорану.) Странно, отчего мне всегда нравились людишки поплоше? А знаешь, они ведь, ей-богу, мне нравятся! Посмотри на лакеев, однако как морщатся… Ха-ха!
Йоран Перссон. Ты в самом деле считаешь, что люди низкого звания — поплоше? Поверь, такой грубости, какую выказал мне Сванте Стуре в моем же доме, я не встречал ни на больших дорогах, ни в кабаках!
Эрик. Но что он такое говорил?
Йоран Перссон. Мне стыдно повторять те бранные слова, которыми он сыпал при матери моей и ребенке… Конечно, он не ел с ножа, но это самая его большая заслуга!
Эрик (лакеям, которые прислуживают неохотно). Повежливей с моими гостями, не то я велю с вас шкуру спустить! (Йорану Перссону.) О чем задумался?
Йоран Перссон. О твоей судьбе. И о моей! Я ничего уже не понимаю. Подумай, ведь песня наша к концу идет. Так душно, так глухо, а я различаю звуки! Одним ухом слышу конский топот, а другим — барабанный бой, такой, как бывает, когда солдата сквозь строй ведут! Ты давно видел мою мать?
Эрик. Она приходила сюда взглянуть на невесту!
Йоран Перссон. Не понимаю отчего, но скучаю я по старухе; конечно, она только про деньги и говорила, но ведь она права…
Эрик. Ты ведь не обижаешься, что я тебя просил не быть на свадьбе, правда, Йоран? Это ведь все из-за герцогов…
Йоран Перссон. Думаешь, я не понял? Думаешь, я так мелок? Но об одном я хочу тебя просить!
Эрик. Говори!
Йоран Перссон. Чтоб ты не воображал, будто я был как-то связан с Агдой, будто подобрал ее после Якоба Израела, ибо это неправда. Да, я подал ей руку помощи, но всего лишь из-за — гм! — благородства, такое со всяким может случиться!
Эрик. А ведь ты, в сущности, хороший человек, Йоран…
Йоран Перссон. Молчи! Прости. Но я не могу, чтоб меня хвалили; я тогда не верю… Словом, мне это неприятно.
Эрик. Молчу, молчу…
Йоран Перссон. А знаешь, что означает отсутствие герцогов?
Эрик. Что они свиньи!
Йоран Перссон. Что мы приговорены к смерти! Просто и ясно!
Эрик. К смерти? А, да-да, конечно! Ты прав! И знаешь ли, в чем была главная моя ошибка?
Йоран Перссон. Нет, я уже ничего не знаю, ничего не понимаю, я пропал. Воображал себя государственным мужем, считал, что у меня есть высокая цель — защищать твою корону, наследованную от великого отца, получившего ее по воле народной, не по воле дворян, и по милости Божией. Видно, я ошибся.
Эрик. А ты не замечал, что есть вещи, которых мы не понимаем, да и не можем понять? Скажи, Йоран!
Йоран Перссон. Да-да! А не случалось ли тебе вдруг почувствовать, что ты лучше других?
Эрик. Да-да! А тебе?
Йоран Перссон. Я-то всегда считал себя правым…
Эрик. Ну и я. И все, вероятно, тоже. Но кто же тогда не прав?
Йоран Перссон. Да, скажи — кто? Как мало еще мы знаем.
Пауза.
Эрик. Йоран, ты не пойдешь со мною к Карин?
Йоран Перссон. Если ты ей простишь!
Эрик. Что? Ах, да! Что герцогов предупредила? Это было нехорошо. Но, быть может, она боялась, как бы кровавый грех не пал на моих детей? И на меня?
Йоран Перссон. Она заранее взяла на себя все твои громы и молнии, ведь она знает своего Эрика! Прости ей!
Эрик. Я ей уже простил! Однако взгляни! Они уж сыты, веселы, разговорились… В этой жизни больше смешного, чем печального, правда, Йоран?
Йоран Перссон. Смешное или печальное — кто различит? По мне — все сплошная нелепость, но, быть может, в ней содержится тайный смысл! Тебе грустно, Эрик?
Эрик. Да. Снова одолевает меня старая мука! Кто мучит меня? Кто? Пойдем со мною. Я хочу видеть Карин и детей! Как объяснить это, скажи, Йоран! Я знаю, она немногим меня лучше, но при ней я всегда покойней и не так склонен ко злу.
Йоран Перссон. Я ничего не могу объяснить…
Эрик. Порой мне кажется, что я ее дитя, порой — что она мое!.. (Пауза.)
Йоран Перссон (вслушиваясь). Тс-с! Я слышу, кто-то там крадется… по лестницам, по прихожим… влезают в двери… открывают окна…
Эрик. Ты и это слышишь?
Входит Нильс Юлленшерна.
Смотри! Нильс Юлленшерна! Собственной персоной! Ха-ха-ха!
Нильс Юлленшерна. Ваше величество! Стража подкуплена! Герцоги куда ближе, чем мы полагали!
Эрик. Ну, так иди к ним!
Нильс Юлленшерна. Я не настолько низок!
Эрик. Чем ты докажешь свои подозрения?
Нильс Юлленшерна (показывает серебряную монету). Это иудин сребреник. Такие раздают во дворце. Их называют «Цена крови», их чеканят из серебра, пожалованного вашим величеством родственникам Стуре и других казненных!
Эрик (Йорану Перссону). Ты можешь это понять? Казнят изменников; я дарю семьям казненных деньги, и за эти деньги продают мою голову. И твою! Не безумие ли? Пойдем со мною к Карин!
Йоран Перссон. Я пойду с тобою, куда бы ты ни пошел!
Эрик (Нильсу Юлленшерна). Ступай, Юлленшерна, спасай свою жизнь! Благодарю тебя за все доброе, остальное же… мы зачеркнем! Народ пусть повеселится напоследок! Они дети, зачем их обижать!
Нильс Юлленшерна (падает на колени перед Эриком). Господи, спаси и помилуй доброго короля, друга народа Эрика-заступника!
Эрик. И меня так называют? Неужто обо мне хорошо говорят?
Нильс Юлленшерна. Да. И когда всходит звезда Святого Эрика, земледелец говорит: «Господи, спаси и помилуй короля Эрика!»
Эрик. Замолчи! Безумец и богохульник, мы оба уже не веруем в святыню!
Йоран Перссон. Ни в Бога, ни в дьявола!
Йоран Перссон и Эрик уходят направо, Нильс Юлленшерна — налево.
Пауза.
Монс (совершенно трезвый, но смущенный, поднимает бокал). Ну, друзья… угощайтесь же… на здоровье…
Мария (громко и отчетливо). Я хочу кой-куда, мама…
Агда. Тише, детонька!
Монс. Конечно, хозяин здесь не я… и, конечно, у нас чудное это праздне… празден… празднество! Иному охота небось увидеть жениха с невестой за столом!..
Мария. Мама, я хочу кой-куда!
Монс. Погоди, детка, и не пей столько…
Мария. Мама, я хочу!
Монс. Выведи дите-то, бесстыдница…
Агда (встает и поднимает Марию). Пойдем, детка…
Мужской голос 1-й. Небось у себя сидим! Лакей! Подай-ка сюда опять гуся!
Женский голос 1-й. Нет, я первая спросила гуся!
Мужской голос 2-й. Семгу тащи! Эй!
Лакей. Ты не у себя дома!
Мужской голос 2-й. Я со своими сижу! И еда это наша, мы небось за нее заплатили!
Женский голос 2-й. Монс, дружок, ремень-то расслабь!
Монс. Это еще что за ин… три… интриги! По-твоему, я чересчур много жру?
Женский голос 2-й. Я ж говорю — Монс, дружок! Ну чего ты?
Мужской голос 3-й. Лакей! Тащи сюда трубы! Трубы!
Монс. Тихо! Никаких труб!
Мужской голос 3-й. Я вот думаю, где знатные господа угощаются? Они что — брезгуют нами или как?
Мужской голос 1-й. Король-то? Да он же спятил!
Женский голос 2-й. Ясно, спятил. Не то нам бы тут не сидеть!
Монс. Я прошу… (Гул.) Прошу… Я хочу сказать… Дайте же мне слово сказать! Вам бы тут не сидеть, кабы король слабоумный был. Ну, он немного чудной, странный он… но ведь он показал себя лучше иных прочих… кто… не захочет помочь бедной девушке… и за стол усадил нас, бедных… мы ведь бедные все… стало быть, не гнушается, что невеста из низкого звания, вот!
