Читаем без скачивания Колдун из Темногорска - Роман Буревой

– Мы тоже сначала не думали, – отозвался Стен. – Но потом Надя решила, что мы должны вернуться.

Он не договорил и склонился над могилой.

– А вы как там? Живы?

В ответ раздалось нечленораздельное мычание. Значит, живы. Но отец с Варварой не торопились вылезать.

– А я ошибся, – весело проговорил Алексей. – Я же тогда во время транса своего это место как раз и видел. Кладбище, вырытая могила, и ты, почти полностью засыпанный песком. Я решил, что ты уже мертв.

– Видения тоже надо уметь толковать, – огрызнулся Роман.

– Со временем научусь, – пообещал Стеновский. И тут грянуло по всему лесу. И одновременно кто-то сильно толкнул колдуна в плечо. Роман грохнулся на песок, еще не понимая, что произошло. Сгоряча вскочил, даже сделал какой-то нелепый козлиный прыжок, и повалился навзничь – подле колодинского “мерса”. Плечо вспыхнуло огнем. И вместе с болью наконец дошло: его подстрелили. Страх, совершенно животный, мгновенно поглотил его существо. Так не умеющие плавать уходят под воду. Роман пробовал ползти, нелепо загребая здоровой рукой, отталкиваясь ногами, но почему-то не мог сдвинуться с места. Все тело – распухшее огромной жабой сердце, бьющееся, пульсирующее, сходящее с ума от страха.

Вновь загрохотали выстрелы, почти радостно разносился их треск по лесу. Одна пуля цвиркнула по капоту “мерса”. Вторая взметнула фонтанчик песка возле ноги колдуна. И он беспомощно поджал ногу, будто надеялся уберечься. Варвара с отцом в могиле кричали от ужаса. Грохнул третий выстрел. Роман вжимался лицом в песок, будто кротом норовил зарыться в землю.

А потом колдун осознал – стало тихо. Липкая нехорошая тишина. Пересиливая себя, Роман поднял голову. С ближайшей сосны осыпалась хвоя. Очень медленно. И тут колдун почувствовал, ЧТО случилось. Но и поняв, он не находил сил встать и выйти из-за скрывавшей его машины. Дважды пытался он подняться и дважды валился назад.

“Трус”! – кричал он сам себе, но упреки не действовали.

Тогда, ненавидя себя за подлую слабость, Роман завопил и выпрыгнул из-за машины, будто из воды выпрыгивал.

– Рома, ты куда? – донесся голос отца. – А мы?

– Ой, мне не вылезти! – причитала Варвара. – Кто-нибудь, помогите. Кто-нибудь…

“Сейчас! Сейчас! Сейчас!” – бухало в мозгу. Но ничего не произошло. По-прежнему было тихо. И лишь с сосен очень медленно сыпалась хвоя. Роман споткнулся, упал, покатился по песку, опять вскочил. Ноги были как чужие, выделывали пьяные кренделя. Они почему-то все время отставали от рвущегося вперед тела. Роман падал после каждого шага.

Впереди бежал Стен и что-то кричал. Что – Роман разобрать не мог. За деревьями мелькнула какая-то тень. Роман скорее угадал, чем узнал, – Колодин. Толстяк оказался на редкость проворен. Притворился убитым, гад. И…

Меснер несся огромными прыжками, петляя, слева. Остановился. Прицелился. Грохнул выстрел. Колдун невольно пригнулся к земле. Потом вновь побежал, прихрамывая. Он бежал и чувствовал, как сердце колотится в горле, грозя вот-вот лопнуть. Он почти споткнулся о Надю.

Она лежала, раскинув руки. Будто хотела подпрыгнуть в воздух и улететь. Но не успела. Под левой грудью – черная дыра. Трава вокруг и песок были забрызганы густыми красно-лиловыми кляксами. Стеновский стоял над ней и повторял:

– Зачем она, зачем?

На Надиной шее вибрировало водное ожерелье, грозя распасться. Почти автоматически Роман сдернул с Надиного пальца кольцо и приложил ноздреватый зеленый камень к умирающему ожерелью, и живая нить застыла бездушным серебром. Застыла и не утекла в зеленую траву.

Роман вновь закричал, взвалил непомерно тяжелое Надино тело на здоровое плечо и понесся к ручью – он за сотню метров чувствовал его студеную влагу. Тропинка шла под уклон, и колдуна несло вниз само собой, едва успевал он переставлять ноги. Ручей был крохотный, не сразу приметный меж камней и травы. Весело журчала, убегая, вода. Подняв фонтан брызг, Роман рухнул вместе с телом в воду. Вода не достигала колен. Колдун твердил и твердил заклятия, пока наконец не обессилел и сам и не замер, прижавшись к дну подле неподвижного тела. Откуда-то из-под черной коряги струйкой поднимались пузырьки воздуха. Но Надины губы оставались неподвижными. Сердце не заживить. Это аксиома. И чудес не бывает. Даже в колдовстве. Чтобы излечить Надю, надо заставить сердце ее биться. А биться в груди было просто нечему. Пуля разорвала сердце в клочья.

Роман вынес тело на берег. И цепляясь за нелепую надежду, наложил трехдневное заклятие льдом. Вмиг иней покрыл Надино тело, как полиэтиленовой пленкой, волосы превратились в сосульки, ресницы сделались пушистыми от инея, а бесцветные губы убитой покрылись корочкой льда. Запоздало Роман вспомнил, что не закрыл ей веки, и теперь остекленевшие глаза смотрели куда-то в небо, и мнилось, что-то видели там, в угасающей синеве.

Меснер подошел, поглядел и вздохнул.

– Шит! Я велел ей не высовываться. Но она увидела, что Колодин удрал, пока его охранник палил из двух стволов, и кинулась в погоню. Я прицелился. Но Надя была на линии огня. Она моложе меня на десять лет, – зачем-то сказал Меснер.

А Роману нечего было сказать. Он даже не смел прошептать: “Она любила меня…” Потому что она боялась его полюбить.

– Колодин не мог уйти далеко, – сказал Меснер. И повернул в лес. Стеновский был где-то впереди.

Роман заковылял следом. Поврежденная нога плохо его слушалась. Но все же он упорно хромал вперед – уступить другим расправу над врагом он не мог.

Впрочем, догнать Колодина у него не было шансов. Правая нога казалась деревянной подпоркой, и каждый раз, на нее наступая, Роман думал, что упадет. Но, стиснув зубы, он ковылял дальше, обходя захоронения бомжей, и наконец углубился в лес. И Колодин, и преследовавшие его Стен и Меснер давно исчезли из виду, а Роман упорно шагал вперед. Лес между тем менялся. Почва постепенно понижалась, и вместо стройных сосенок все чаще попадались осины и березы, пока колдун не очутился в кривом и чахлом березняке. Под ногами приветливо чавкнула вода. Ровный зеленый травяной ковер сменился косматыми пожухлыми кочками. Между ними неулыбчивым зеркалом чернела вода. Когда ноги Романа по щиколотку ушли в воду, колдун остановился. Он сбросил ботинки и дальше зашагал босиком. Нога почти сразу болеть перестала. Лучше всего, конечно, было бы лечь сейчас в лужу ничком и впитать горьковатую силушку лесной стоячей водицы, но на принятие подобных ванн у Романа не было времени. Вода в этом затопленном лесу была не особенно доброй, но все равно Роману несказанно нравилась. Во-первых, почва пружинила и не собиралась засасывать, как истинная болотина, а во-вторых, чистая была водичка. Без нефти и всяких там гербицидов-пестицидов. И потому при каждом шаге тело Романа начинали покалывать иголочки – это перетекали из воды тысячи крошечных энергетических импульсов. Вода-царица отпаивала и одаривала своего повелителя. Ничего, мы еще повоюем, господин Колодин.

Потом почва опять стала повышаться и наконец и вовсе взгорбилась покрытыми свежей зеленой травой холмами. Березки на них стояли раздетые, окутанные лишь сероватой дымкой осенней влаги, и лес далеко просматривался. Но Роман не пошел наверх, а, напротив, вернулся назад, в самую низину, и здесь, присев на кочку и погрузив ноги в воду по щиколотку, принялся ждать.

И дождался. Впереди послышалось отвратительное чавканье – это шлепали по воде башмаки человека, воду не любящего. Потому человек торопился миновать поскорее низину и выбраться на привычное сухое место. Хотя силы к Роману частично вернулись, колдун был не в самой лучшей форме. Осторожно, чтобы не выдать себя ни единым всплеском, опустился он сначала на колени, а потом и всем телом лег плашмя меж кочками. Полежав, перевернулся на спину и вновь полежал. Боль в раненом плече постепенно утихала – рану уже не жгло, но лишь слегка покалывало. И разбитое кулаками колодинских мерзавцев лицо перестало болеть.

Когда колдун поднялся, то можно было различить лишь едва заметное серое пятно, будто клочок тумана повис над болотиной. Полной невидимости Роман добиться не смог, но и этого хватило – скачущий по кочкам человек, то и дело соскальзывающий в воду и при каждом неудачном прыжке негромко матерящийся, не стал заглядываться на серую хмарь, темнеющую меж березовыми стволами. Колодин был уверен, что оторвался от погони, и потому уже шлепал, не таясь, оглядываясь лишь затем, чтобы сориентироваться, как ему выбраться на шоссе. А шоссе, куда он стремился, было аккуратно за спиной стоящего неподвижно Романа. И потому Колодин, ни на минуту не замешкав, налетел прямо на колдуна. Роман перехватил его руку с пистолетом да так сжал запястье, что железка выпала из пальцев и, булькнув, ушла под воду, радуя тем Романово сердце.

Колодин инстинктивно дернулся, пытаясь вырваться, но лишь поскользнулся и грохнулся в воду. Роман ухватил его за локоть, заломил по всем правилам руку за спину и поднял Колодина. Невидимость с колдуна слетела – незачем стало расходовать силу на создание подобного маскарада. Колодин, распознав, в чьи руки так неожиданно угодил, принялся яростно материться. Однако унялся быстро – ругань его спасти не могла.