По моему лицу текли злые, безнадежные слезы.
…а, собственно, за каким таким бесом Дару понадобилось это счастье?!!
Нет, моё любопытство так безропотно умирать вовсе не желало!
Зачем тащить через леса, горы и долы девчонку в сопровождении непоседливого мальчугана, старой говорящей лошади, вредного болтливого кота и грача, имеющего обо всем собственное мнение? Для чего с риском для жизни пробираться сквозь туман, форсировать ядовитую реку, мерзнуть на ветру и терпеть выходки нахального оборотня? Чтобы заманить нас в свою собственную долину, надежно укрытую от посторонних глаз? Да к чему всё это?!! Не проще ли было убить всех нас на месте – чтобы не путались под ногами?!
Дар заговорил первым.
- Ты кто такая?
А это ещё как понять? Что значит «кто я такая?» Ты что, сам не знаешь? Это кто ты такой, если уж на то пошло?!
- Ты что, не понимаешь человеческую речь? – он высокомерно приподнял правую бровь. – Повторяю: я желаю знать, кто ты такая и как очутилась в моей долине. Советую тебе отвечать: в противном случае придется тебя заставить говорить. В моем распоряжении есть немало крайне неприятных способов сделать тебе очень больно, так что в твоих интересах не доводить до этого.
Неся эту ахинею, чародей сделал несколько шагов вперед и очутился прямо передо мной в круге зыбкого света, отбрасываемого факелами.
Я чуть не расхохоталась от облегчения, на миг позабыв, где нахожусь.
Передо мной стоял вовсе не Дар!
Правда, отличить их друг от друга было нелегко. То же узкое лицо с правильными, чуть резковатыми чертами, такие же длинные темные волосы (Дар, правда, чаще всего завязывал их на затылке в хвост). Тот же возраст, рост, осанка, разворот плеч, посадка головы, жесты. Но у стоящего передо мной мужчины подбородок был чуть тяжелее, волосы немного светлее, по левой щеке змеился довольно приметный шрам, нос хищно горбился, а темные, почти черные глаза обдавали меня холодом и презрением.
И ещё. Я не сразу сообразила: этот высокий ледяной голос никак не мог принадлежать Дару.
Боги всемогущие! Какое счастье, что это не он!
Я была готова запеть!
Видимо, на моем лице отразилась богатая гамма взаимоисключающих переживаний. А если учесть, что всё это время я громко ойкала, оттирая друг о друга затекшие руки, которые раз за разом взрывались болью, то выглядела я, судя по всему, довольно интересно. На лице мужчины, внимательно наблюдавшего за мной, появилось выражение брезгливого сожаления. Возиться с сумасшедшей бродяжкой – что может быть противнее?
- Ты собираешься отвечать? – нетерпеливо поинтересовался он. Я старательно закивала:
- Травница я, люди Веславой кличут, - и скромно опустила глаза.
- Сколько тебе лет?
- Семнадцать, - на всякий случай не грех и приврать.
- Замужем?
- Девица, - мои щеки залил стыдливый румянец. Фокус, кстати, нехитрый, освоенный ещё в глубоком детстве.
- Значит, говоришь, девица? – удовлетворенно повторил некромант. - Колдовать умеешь?
- Да вы что? – я несколько раз возмущенно хлопнула глазами. – Я девушка честная! Так, травки разные в лесах собираю, отвары делаю, настойки всякие, притирания там… да я и без ворожбы поганой любой корове больное вымя вылечу! А что? – я постепенно входила в роль селянской травницы-самоучки, не забывая закрывать свои мысли от подслушивания, а то знаем мы этих чернокнижников! - Если кому лихорадку полечить надо, или там мозоли, может, замучили – так милости прошу! Мои травки всегда при мне, - и я выразительно похлопала себя по карманам, попутно установив, что на мне, на манер капусты, накручено сразу две куртки: одна - моя, а вторая – трофейная, княжеская. Драгоценная сумка осталась в лагере под Ванькиным присмотром, и хорошо, что осталась. В противном случае прикидываться безобидной травницей стало бы гораздо сложнее: бабушкина колдовская книга, а также мешочки с сушеными крыльями летучих мышей, русалочьими хвостами и толченым зубом дракона сами бы всё рассказали обо мне…
- Что ты несешь? Какие ещё мозоли? – раздраженно отмахнулся двойник Дара. – Быстро говори, кто ещё с тобой пришел? И что вам тут надо?!
Мысли заскакали в моей голове, как мыши в амбаре. Если сразу не велел убить, а начал расспрашивать, то, может быть, ещё не всё безнадежно? Зачем-то я ему понадобилась живой. В жертву там принести, или разобрать на части и в зелье сварить…. Шутка.
В любом случае, едва я поняла свою ошибку, малодушное желание сложить лапки и сдаться без борьбы растаяло, как одинокая тучка в полдень.
- Дяденька, - я таинственно вытаращила глаза и понизила голос, - да тут ведь, говорят, где-то настоящие драконы водятся! А в пещерах-то у них лежат-пропадают несметные сокровища! Вот мы с братьями Панисием да Донатом (вспомнила я тётки-Брониных отпрысков) и решили те сокровища добыть! Стали бы мы тогда первыми богатеями на селе – так у меня б тогда отбою от женихов не было! Очень уж нам с братцами хочется в тех женихах, как в сору покопаться… - памятуя о пристальном взгляде моего тюремщика, я живо представила себе круглую гладкую физиономию Петраша, сына мельника из Березовки и первого парня на деревне. - Скажите, дяденька, а вы, часом, не знаете, где нам с ними тех драконов сыскать?
«Дяденька» посмотрел на «племянницу» с видимым отвращением.
- Какие тебе ещё драконы, какие сокровища? – процедил он. – Да как вы вообще сумели сюда пробраться, убогие? Вы же шли со стороны Синедолии? Отвечай, как вам удалось перейти через Мертвую реку?!
Ага, значит, ты тоже называешь эту милую речку Мертвой?
- Вы что, дяденька? - я помахала ресницами.- Мы никакой Мертвой реки и не видали. После Пиляйки нам встречались только ручьи. Правда, в соседней долине мы переходили какое-то пересохшее русло; там вокруг ещё всё было выжжено, будто пожаром, да только никак не пойму, чему ж там было гореть-то? Сплошные ж камни кругом!
Лицо чернокнижника уродливо перекосилось от злобы, и он в сердцах произнес несколько слов на непонятном языке, причем было ясно, что не стихи читал. Но мой фокус удался: он явно поверил в то, что мы перешли долину по следам какого-то сгоревшего там бедолаги – похоже, история, рассказанная нам Радошем, была хорошо известна хозяину серого замка.
Колдун быстро взял себя в руки.
- Ну, и куда же делись твои братья? – хмуро поинтересовался он.
- Так, дяденька…
- Не смей называть меня дяденькой! – наконец-то взорвался некромант. Я опять с готовностью затрепыхала ресницами (техника подсмотрена у селянских девчат; вот ведь: всю жизнь я над ними подсмеивалась, а глянь – пригодилось-таки!).
- Ну, а как же мне вас тогда называть, дяденька?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
