Следовало навестить и ближайших соседей – общину Гарта. Арго надеялся: быть может, кто-нибудь придет от них – посланец или гость? Но пока что не приходил никто, и вождю детей Мамонта это не нравилось. Казалось бы, ничего удивительного: его люди тоже все еще не решаются покинуть свои очаги, убеждают себя, что главные их дела – здесь, в стойбище. Хотя день хорош и для сборов, и охотничьи тропы следовало бы проверить. Но пусть. Пусть как следует опомнятся от разразившегося кошмара. Может быть, и у детей Серой Совы все обстоит точно так же и Гарт это понимает? Да, скорее всего. И все же…
– Йом! Дрого!
Сыновья, по пояс обнаженные, упражнялись в бое на копьях. Может, и кстати: кто знает, чем обернется встреча с пришельцами? Услышав зов отца и вождя, они остановились – Дрого как раз ловко парировал выпад Йома – и поспешно приблизились, не выпуская оружия из рук.
– Йом, твой сын очень просился навестить деда. Не прогуляться ли вам и в самом деле в общину детей Серой Совы? Втроем, вместе с Дрого. Ведь Гарт еще и не знает, что у Наги – дочь!
Йом понял.
– Хочет ли великий вождь детей Мамонта передать что-либо вождю детей Серой Совы?
– Специально – нет. Вы же не поселенцы, не вестники – просто гости. Расскажете все как есть. Скрывать нечего. И посмотрите, каковы дела у наших соседей.
– Я только навещу Нагу.
– Обязательно! Быть может, она захочет что-то сказать отцу.
Тени не успели укоротиться, как все трое встали на тропу. Ойми, хотя и большой, устроился на плечах отца, и, захлебываясь словами, что-то торопливо рассказывал ему, чуть ли не в самое ухо. Должно быть, вспоминал свои недавние приключения.
Дети Серой Совы тоже не спешили из стойбища. Может быть, так только казалось, но выглядели они еще угрюмее, еще обеспокоеннее, чем сородичи Йома и Дрого. Женщины трудились молча, не перекликаясь, без смеха и шуток. Голов не поднимали: кто – от выскабливаемой шкуры, кто – от терки. И сидели порознь, у своих жилищ. Только детишки, как и прежде, сбились в стайку для какой-то игры. Но, похоже, и они не те, что прежде: нет привычного смеха, шепчутся, на взрослых поглядывают.
У общих очагов – группа мужчин. Разговаривают вполголоса, лица серьезные. Заметили гостей – и разговор прервали. В знак приветствия – сдержанные поклоны, два-три слова.
Ойми, разглядевший с высоты друзей-приятелей, уже готовился покинуть отцовские плечи, но Йом его придержал:
– Не спеши! Мы ведь к деду идем, так? Вот поздороваемся, поговорим – а там видно будет.
Мужчины у очагов расступились, давая дорогу: навстречу гостям шел сын Гарта, Айон. Лицо суровое, сосредоточенное, но видно: встрече он искренне рад.
– Айон, сын Серой Совы, счастлив видеть вновь храбрых сыновей Мамонта: прославленного Нома, искусного Дрого… и, конечно, тебя, герой и первый охотник!
Улыбнувшись, Айон шутливо прижал пальцем курносый носишко Ойми.
– К деду? Будет рад. Только сейчас у него гости. Йом и Дрого ответили на приветствие, даже Ойми с важным видом, приличествующим «первому охотнику», пролепетал положенный ответ. Затем Йом спросил:
– Кого принимает Гарт, великий вождь детей Серой Совы?
– Посланцев. От Рама, вождя детей Куницы, и от нашего Нерта. Пусть храбрые сыновья Мамонта подождут у моего очага.
Устроились у входа, так, чтобы не терять из виду жилища Гарта. Дочь Айона, черноглазая, смуглолицая Туйя, девушка, быть может, не слишком красивая, унаследовавшая от отца широковатые скулы и маленький, чуть вздернутый носик, а также силу, ловкость и решительность, перебралась, вместе со своим рукоделием – недошитой рубахой, – поближе к гостям.
– Благополучно ли пережили долгую ночь дети Серой Совы? – спросил Йом.
– Хвала предкам! Погибших нет, – ответил Айон. – Никто не уходил далеко; в стойбище собрались быстро. Перепугались, конечно. По жилищам прятались. От колдуна нашего, сами знаете, какой прок. Его и не видел никто. Огненный круг мы с отцом наводили. А Туйя да ещё кое-кто у костров возились.
– Туйя?!
Девушка улыбнулась; отец самодовольно хмыкнул:
– А что? Она у меня – молодец! Видно, парень на свет спешил, да отчего-то в последний миг в девчонку перекинулся. Ну а вы-то как?
– Живы – все, – начал Йом, – а у меня еще и дочь родилась!
И он рассказал про поиск пропавшей жены и сына.
– Да! – произнес пораженный Айон. – Ишь, озорник каких делов наделал!.. Ишь, носишко-то! И отца перещеголял, и деда… А что же брат тебе не помогал? – спохватился он вдруг, удивленно посмотрев на Дрого.
– Меня и вовсе в стойбище не было, – улыбнулся Дрого, начиная свой рассказ.
Услыхав про неудавшийся поход за бизонами, Айон даже присвистнул:
– Ну вам и досталось! И Каймо был с вами?
– Да.
Дрого почувствовал, что краснеет.
– Говорю: моя Туйя – и парнем была бы хоть куда! Но и женой будет хорошей, только муж ей под стать нужен. Мы-то уж и Начальный дар приняли. Настояла. Надеюсь, не ошиблась, – с расстановкой произнес Айон, испытующе глядя на Дрого.
Чувствуя, что краснеет нестерпимо, Дрого посмотрел Туйе прямо в глаза и улыбнулся. (Нет! Он не выдаст Каймо, даже невольно не выдаст! Пусть уж лучше думают…)
К счастью, в этот момент у жилища вождя откинулся полог и показались четверо: Гарт, «мудрый» Узун и двое посланцев из южных стойбищ. Попрощавшись по обычаю, они, ни на кого не глядя, удалились по южной тропе, – значит, в стойбище детей Мамонта не пойдут. Странно!
Мужчины встали. Ойми на этот раз решительно высвободился из-под опеки и со всех ног бросился к деду. Узун, отвесив церемонный поклон, гусиной поступью, очевидно казавшейся ему величественной, двинулся в свое жилище. Путь лежал мимо жилища Айона, и гости удостоились едва заметного кивка.
– Что это с ним? – недоуменно пробормотал Йом. Такого самодовольства он еще не видел даже на этой обрюзгшей физиономии.
Пора идти к вождю. Гарт, подхватив внука на руки, выжидательно смотрел на охотников, но с места не двигался.
– Да, Гарт мне тоже показался странным, – рассказывал Йом. Вождь Арго и Колдун слушали чрезвычайно внимательно. Они собрались в жилище Арго. Разговор не для женских и детских ушей, но Айя – у Наги, Ойми бегает со своими сверстниками, а у входа воткнуто церемониальное копье – запрет приближаться без приглашения. Лишняя предосторожность – не помеха, и Дрого по просьбе отца сидит подле копья, следя за тем, чтобы поблизости не появился излишне любознательный мальчишка.
– Гарт мне тоже показался странным. Он был вежлив: как то подобает вождю, он расспрашивал о наших делах, о своей дочери и внучке, он передал привет своему великому собрату – вождю детей Мамонта, – но он был… какой-то другой, совсем не тот, что всегда. И о посланцах не сказал ничего. Только одно: «Рам и Нерт очень обеспокоены случившимся. Они, конечно, направят посланцев и к Арго, великому вождю детей Мамонта».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
