– Гарт мне тоже показался странным. Он был вежлив: как то подобает вождю, он расспрашивал о наших делах, о своей дочери и внучке, он передал привет своему великому собрату – вождю детей Мамонта, – но он был… какой-то другой, совсем не тот, что всегда. И о посланцах не сказал ничего. Только одно: «Рам и Нерт очень обеспокоены случившимся. Они, конечно, направят посланцев и к Арго, великому вождю детей Мамонта».
(«Направят…» А этих – не направили!)
Два молодых охотника, шедшие к жилищу вождя, нерешительно остановились поодаль, увидев воткнутое у входа бивневое копье.
– Отец, посланцы вернулись! – крикнул Дрого.
– Пусть войдут.
Вести, принесенные посланцами Арго, тоже настораживали. Приняли посланных очень холодно, особенно в общине Нерта. Там – новые смерти, но подробности им не сообщили. За вести о пришельцах оба вождя поблагодарили сдержанно; посланцы не поняли, знали они уже об этом или нет. На обратном пути встретили возвращающихся посланцев Нерта и Рама, разговора не было. Никакого.
– Спрашивали ли вожди о нашей общине?
– Да. Оба. Узнав, что никто не погиб, не пострадал и даже появилась новая дочь Мамонта, удивились. А Нерт, похоже, разозлился.
– А как ведут себя люди?
– Детей Куницы не понять: занимаются своими делами, молчат. На нас и внимания не обращали. А люди Нерта злы. Когда мы уходили, плевали нам вслед.
(Бедная Айрена! Защитит ли ее муж? Или напротив – прогонит? Впрочем, она не одна: у них половина жен – дочери Мамонта.)
Колдун спросил:
– Видели ли вы моего собрата, колдуна-Куницу?
– Нет. Ни в той ни в другой общине.
Оставалось расспросить про сородичей из общины Кано. Здесь их приняли по-родственному, но, как им и было сказано, посланцы не задержались. Лишь сообщили главное и узнали: без смертей не обошлось! Когда началась паника, женщины и дети были у Большой воды. Засуетились, затолкались – и один малыш в воду упал. Когда хватились – было уже поздно. Не откачали. И еще погиб одинокий вдовец. Того лишь наутро стали искать. Нашли неподалеку; видимо, за корень зацепился, сломал ногу – его и завалило этим «снегом». Задохнулся.
Когда посланцы были отпущены, вождь обратился к Колдуну:
– Что скажет мудрый Колдун детей Мамонта?
– А что тут можно сказать? – невесело усмехнулся старик. – Тут и духов не нужно расспрашивать. Да великий вождь детей Мамонта и сам все понимает: во всем случившемся винят нас, нарушивших Закон крови. И обвинят. На Большом Совете.
Большой Совет… Он бывает редко, очень редко… Когда в последний раз? И не вспомнить! Чтобы все вожди и колдуны, все старейшие и опытнейшие охотники окрестных общин собрались вместе для обсуждения и совместного решения, нужно, чтобы причина была очень веской, действительно коснувшейся всех и каждого… И еще одно нужно: как правило, идущим на Большой Совет решение уже известно заранее. Его не навязывает никто, просто оно кажется очевидным всем… Или ПОЧТИ всем. Конечно, не так все просто: Совет есть Совет, можно при большой удаче и настроение переломить, и решение изменить. Но удастся ли такое сейчас? И Рам, и Нерт явно пришли к определенным выводам и теперь подготавливают остальных. К ним, детям Мамонта, судимым, придут в последнюю очередь.
– Итак, значит, нас ждет…
– Изгнание! – твердо произнес Колдун. – Великий вождь детей Мамонта не должен себя обманывать: наш Род ждет изгнание… И быть может, это действительно лучший выход. Для всех.
У Дрого сжалось сердце. (Как же так, почему, за что? Разве не их вождь потерял свою дочь, а он, Дрого, сестру? Разве не их воины выследили и захватили нарушившего Закон крови? Разве не мужчинами его Рода был вынесен приговор? Почему же такая несправедливость?! Почему именно они, и так пострадавшие, должны будут покинуть родные места и отправляться невесть куда?..)
– Колдун! – вновь заговорил Арго. – Можешь ли ты расспросить духов и предков о нашей судьбе? Быть может, теперь, когда случилось то, что случилось, они ответят?
– Нужно было попытаться еще вчера, но у меня не было сил. Попробую этой ночью. Завтра поутру великий вождь получит ответ.
Тяжелое молчание. Потом начал Йом:
– Женщины и дети пока не должны ничего знать. Охотников следует предупредить. Но как? Может быть, уйти на эту ночь в мужские дома?
Арго, по-видимому, обдумывал слова Йома.
– Сказать – нужно, и прежде всего старейшим. Гору. А он поговорит с остальными. А мужские дома… Не стоит, чтобы мужчины оставляли сейчас стойбище; даже на ночь.
– Великий вождь Арго опасается нежити?
– Больше – людей!
День окончился смутно и печально, хотя погода как будто дразнила: такой мягкий, такой умиротворенный вечер, словно и не было, и нет, и не будет никаких бед. С Гором поговорили Йом и Дрого. Старик проворчал только, – видимо, в адрес Колдуна:
– Мудрил, мудрил – и домудрился!..
А потом, помолчав, положил на плечо Дрого свою жесткую ладонь:
– Ты, главное, не переживай слишком! Еще ничего не известно. Будет Совет, нет ли, – пока домыслы и разговоры. Будет – посмотрим, поговорим. Придется уходить – что ж. Такое бывает; вам, молодым, может, и к лучшему… Ведь мы здесь – не искони; старый Гор даже помнит, как он качался в заплечном мешке своей матери во время долгого пути сюда… Откуда? Не знаю, помню только разговоры: «Мы вернулись туда, где жили когда-то…» Может, и мы уйдем… А дети или внуки вернутся.
Дрого улыбнулся. Представить старого Гора ползунчиком, хнычущим в меховом мешке, закрепленном на спине или на груди женщины, было свыше его сил.
Улыбнулся и Гор, догадавшись, о чем думает молодой охотник:
– Так-то вот! Ты тоже и не заметишь, как у твоих сыновей взрослые сыновья вырастут. А тебе все будет казаться: ползунчик Нагу – это было только вчера!..
В эту ночь Дрого долго не мог заснуть – прислушивался к ровному дыханию набегавшегося за день племянника. Ни о чем-то он не подозревает – будущий изгнанник ни за что ни про что!.. А брат, кажется, тоже не спит.
Дрого вглядывался в еле освещенные слабым светом дремлющего очага покатые стены своего родного дома, вслушивался в мирное дыхание ночи… Как уютно телу здесь, на мягкой, такой знакомой и удобной лежанке, под замшевым одеялом, подготовленным материнскими руками. Травный аромат от изголовья вплетается в общий, родной запах дома, своего очага… Дрого уже давно заметил: каждое жилье пахнет по-своему, запах каждой семьи, каждого домашнего очага неповторим. Некоторые близки и приятны, иные вызывают неприязнь и даже отвращение. А бывают просто чужие запахи, совсем чужие… Дрого вспомнил: именно так, ему казалось, пахло в общине Нерта, хотя Айрена – его родная сестра… Впрочем, в тот день у ее очага был запах горя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
