‹У этого человека, – подумал Гарроуэй, – крайне неприятные манеры – напыщенные и высокомерно-снисходительные, но скорее всего он просто не может вести себя иначе›. Хью Грэшем был родом из Аннаполиса и происходил из богатого виргинского клана. Благодаря политическим связям он попал в число командующих операцией ‹Морской огонь›, но, к счастью, не успел причинить делу особого вреда.
Похоже, разрушение флота ксулов и их планеты он считал собственной военной победой.
Гарроуэй перевел взгляд на изображение ксулской космической крепости, расположенной в пятидесяти километрах от кольца звездных врат. С зондов-разведчиков уже поступили сведения – видеофайлы, изображавшие обломки, оставшиеся после взрыва.
Вражеская твердыня продолжала рушиться. Было известно, что в кораблях ксулов имеются небольшие черные дыры, играющие роль источников энергии, и при значительных повреждениях такое судно исчезало в них буквально на глазах. Похоже, сейчас происходило нечто подобное, потому что бесформенная сфера продолжала сдвигаться и сворачиваться, как будто пожирая самое себя. Сингулярность в самом сердце этой штуковины имела, по идее, микроскопическую величину, возможно, не более нескольких миллиардов тонн массы, однако продолжала расти по мере того, как крепость добавляла свою собственную массу в крошечную, но ненасытную утробу.
– Они прекрасно поработали, адмирал, – негромко произнес Гарроуэй. – Они захватили ‹Филадельфию›. Остается лишь выяснить, достаточно ли нам этого.
– Флот ксулов почти уничтожен, – проговорил Грэшем. – Судя по данным наших сенсоров, ‹Бесстрашный› успешно прошел облако обломков и продолжает движение по внутренней системе. Совсем скоро он будет у цели.
Гарроуэй сверился с внутренними часами.
– Остается еще двадцать минут.
– Значит, через пять с половиной часов мы все узнаем точно, верно? За это время мы успеем расправиться с остатками наших друзей-ксулов.
Вряд ли это можно было назвать сражением. Как только ‹Южная Калифорния› и сопровождавшие ее эсминцы и фрегаты появились из звездных врат, несколько вражеских кораблей довольно вяло отреагировали на них. Огонь лазерных и лучевых пушек взорвал один из кораблей и сильно повредил другой. Остальные, находившиеся вне досягаемости оружия землян, явно пытались совершить обходной маневр. Неподалеку проплыли четыре вражеских корабля, внешние корпуса которых сильно размягчились и были докрасна раскалены. В космическом пространстве неподалеку парило огромное количество обломков – свидетельство того, что несколько ксулских громадин были разорваны на части баком реактивной массы ‹Бесстрашного›.
Грэшем уже отдал приказ малочисленным боевым частям оперативной группы догнать отступающие корабли противника. Судя по вспышкам света на фоне ночного неба, обе стороны продолжали обмениваться выстрелами.
‹Если это сражение оказалось легкой победой, – подумал Гарроуэй, – то лишь благодаря тому, что морпехи уничтожили крепость. В пятидесяти километрах от Врат появление в системе ‹Бесстрашного› никак не повлияло на его исход›.
Как бы то ни было, но многое могло бы произойти совсем не так. Флот ксулов мог в ближайшие минуты появиться близ Врат целый и невредимый, готовый растоптать надоедливых примитивных созданий, которые прибыли из системы Сириуса.
– Генерал Гарроуэй! – прозвучал в его голове голос Квинси.
– Да, Квинси. В чем дело?
– У меня два сообщения. Первое – мы засекли визуальные и радиосигналы большого числа морских пехотинцев, находящихся в непосредственной близости от участка ‹Филадельфия›. Похоже, что потери все-таки не очень велики. Мы также зафиксировали сигналы поисковых маяков по крайней мере с пяти аэрокосмических истребителей. Часть из них повреждена, многие лишились запасов топлива. Но их пилоты все еще живы. Я осмелился самостоятельно, без предварительного согласования отправить спасательные корабли им на помощь.
– Прекрасно!
– Что это? – прозвучал вопрос Грэшема.
До Гарроуэя только сейчас дошло, что он заговорил вслух, а Грэшем не подсоединен к его коммуникационному каналу.
– Извините меня, адмирал. Похоже, что большая часть штурмовой группы морпехов успешно выбралась из крепости. Мы сейчас занимаемся их переправкой в безопасное место.
– Отлично. Очень хорошо.
– Что у тебя еще, Квинси?
– Комендор-сержант Гарроуэй передал важное сообщение. Передача была осуществлена с небольшой задержкой, но загружена в память одного из наших разведывательных зондов. Гарроуэй рассуждает о квантовой природе ксулской технологии. Его предположения могут натолкнуть нас на самые серьезные выводы.
‹Прекрасно, Трэвис! – подумал генерал. – Молодец! Так держать!›
– Отлично. Проследи, чтобы это сообщение поступило туда, куда нужно.
– Я уже переправил его в подобающее место, генерал.
Неожиданно Клинт Гарроуэй услышал громкое восклицание и вновь обратил все свое внимание на тактический дисплей. У Грэшема только что вырвалось резкое проклятие. Два фрегата, ‹Бернхэм› и ‹Гуиянь›, превратились в ослепительные вспышки света. Ксулы оказались не столь беспомощными, как полагал адмирал.
Однако ‹Южная Калифорния› уже обрушила огневую мощь на ксулский корабль, уничтоживший фрегаты землян. Ракеты с антивеществом вонзились в бок неприятельского корабля, и в его корпусе появились дыры воронок. В окружающее пространство устремилась туча металлических обломков. То, что осталось от вражеского звездолета, содрогнулось и стало терять форму, устремляясь в черную дыру, спрятанную в собственных глубинах.
Гарроуэй сверился со временем. На часах было 16. 52. Оставались считанные секунды до того, как ‹Бесстрашный› прибудет к назначенной цели. Он поймал себя на том, что на миг затаил дыхание, словно опасался, что вражеские корабли могут неожиданно материализоваться прямо перед ним и, применив некое волшебное оружие, уничтожить флот землян.
Пока все оставалось по-прежнему… За исключением того, что ксулы здесь, рядом. В данный момент оперативная группа землян – единственная хозяйка боевого космоса.
Так это или нет, они узнают через пять часов семнадцать минут.
* * *
Космический транспорт ‹Бесстрашный›, Звездная система Край Ночи, На подлете к звездным вратам, 16:53 по бортовому времени
Ноль часов… ноль минут… ноль секунд…
Переднее облако песка рассеялось по объему космического пространства диаметром примерно пятнадцать тысяч километров. Каждая песчинка, летящая со скоростью, близкой к скорости света, обладала невообразимой кинетической энергией.
Очень многое, разумеется, зависело от исходной массы такой частички песка. Диаметр песчинок варьируется от шести сотых миллиметра до двух целых одной десятой миллиметра в диаметре. Кварц имеет плотность две целых шестьдесят семь сотых, и поэтому масса песчинки колеблется в диапазоне от тех десятых миллиграмма до примерно тринадцати миллиграммов.
Частичка песка массой восемь миллиграммов ударяется о твердые предметы с силой в триста шестьдесят гигаджоулей, то есть триста шестьдесят тысяч мегаджоулей. Эта цифра эквивалентна семидесяти двум тысячам килограммам или семидесяти двум тоннам взрывчатого вещества.
Первое облако песка имело массу двенадцать тысяч пятьсот тонн.
Уильям Блейк некогда написал о том, что в частичке песка таится целое мироздание, однако он вряд ли думал о нем, как о мироздании боли…
Основанная на массе одна метрическая тонна песка может содержать что-то порядка десяти в одиннадцатой степени отдельных песчинок и располагает энергией, равной взрыву семи целых двух десятых мегатонн ядерного вещества. Двенадцать тысяч тонн песка, двигающегося почти со скоростью света, несли разрушительную мощь заряда в девяносто тысяч мегатонн, хотя первый залп и был рассеян на достаточно обширном пространстве.
В этом участке космоса ничто уже не могло чувствовать себя в безопасности.
* * *
Мы-Те-Кто, Звездная система 9113-104, 16:53 по местному времени
Деятельность группового сознания, населяющего эту звездную систему высоко над плоскостью галактики, была сложной, изощренной и имела громадные последствия. Если групповое сознание одного ксулского корабля было могущественным, то каким могло быть сознание, охватывающее целый мир?
Существуя по отдельности и коллективно, это местное проявление тех, кто называл себя Мы-Те-Кто, протянулось на расстояние десятков тысяч километров в окружающем пространстве. Оно населяло почти всю поверхность планеты, более двухсот огромных звездолетов вокруг нее на расстоянии сорок тысяч километров, и, что самое главное, кольца, эти изощренно сотканные узоры света и изысканные ажурные переплетения. Они напоминали паутину, что окружала этот мир прямо над экватором на расстоянии, рассчитанном для того, чтобы орбита двигалась в такт медленному вращению планеты.
