Ведь Мартин Мартин знал, что все события во времени происходят одновременно и все варианты событий сосуществуют во всех временах. Нет ни будущего, ни прошлого. Есть только одно непрерывное настоящее, которое простирается через космос и охватывает все, что в нем есть. И перед лицом этой неоспоримой истины наши мелкие земные дрязги и споры рассеялись бы, как утренний туман, и даже самые преданные своему делу воители поняли бы, насколько ничтожна и бессмысленна поглощающая их умы суета.
Так почему же, спросите вы, Мартин Мартин, обладавший таким потрясающим даром видения, не знал, что к нему приближается его собственная смерть? Как могло подобное существо позволить такой земной вещи, как обычная автокатастрофа, убить себя? Мартин Мартин одновременно был и человеком и сверхчеловеком. Он существовал в гипостатическом союзе — две природы в одном человеке. Он был абсолютным человеком и абсолютным Богом. И в ту ночь был убит только этот человек. А со смертью Мартина Мартина мир смог без помех продолжать нестись по своей дороге к безумию и уничтожению, войнам и средствам порабощения единицами многих.
Человек не может убить Бога.
Но Бог знает, как тот старался».
Теперь я вижу Рега через несколько дней или недель. Его избивает какой-то мелкий хулиган. И этот мерзавец бьет Рега просто так, без всякой веской причины. Даже не из-за его бумажника, а просто ради развлечения. Бьет у дверей пивной, где Рег тихо и мирно сидел весь вечер, попивая свое пиво, читая книгу и думая обо всем. Но главное — никого не трогая. Я, конечно, признаю, что Рег в молодости действительно выглядел как какой-то псих. Сидя там, читая свою книгу, со своей дурацкой бородой и глупыми очками, он совершенно портил всю веселую шумную атмосферу пивной, заставляя всех девчонок чувствовать себя неуютно. А это очень даже плохо, когда ты пытаешься залезть к ним под юбку и попробовать, что они могут тебе предложить, и они тоже хотят, чтобы ты туда залез, чтобы увидел, так сказать, их товар и все такое. В общем, ни хрена в этом хорошего нет, понятно? Может быть, я бы тоже задал ему трепку. Но не сильно, конечно, не по-настоящему. Не такую, как устроил Регу этот мерзавец, причем без всякой видимой причины. Бум-бах-трах. «Гребаные студенты, — приговаривал этот козел. — Ха-ха-ха». Он смылся, a Рег остался валяться на этом дурацком тротуаре. После первой в его жизни взбучки голова у него кружится, изо рта идет кровь, и, когда он ее вытирает, на ладони остается зуб, который этот мерзавец выбил то ли кулаком, то ли носком своего ботинка.
Потом эти синяки и ссадины ему промывает один приятный парень из его университета. Промывает такой же жгучей прозрачной жидкостью из бутылки коричневого стекла, какой сейчас промывает мои синяки и ссадины Рег. Этот приятный парень уважает Рега, но сам Рег считает его чуть ли не идиотом. Но парень этот совсем не идиот, он просто приятный парень, который уважает Рега и оказывает ему помощь, когда тот в ней нуждается, промывая его раны жгучей жидкостью из бутылки коричневого стекла.
И вот Рег сам помогает другому парню, избитому и измученному. Он промывает ему раны, смачивая вату в жгучей жидкости из бутылочки коричневого стекла и вспоминая того парня, который помог ему тогда, много лет назад. А парень, которому он сейчас помогает, — то есть мне, Дженсену гребаному Перехватчику, Норфолку из гребаного Норфолка, — помнит то, что помнит Рег…
Вид у Рега обалдевший. С ним в последнее время происходит столько странных, непонятных и даже сверхъестественных вещей. И все происходит очень быстро, хотя совсем недавно время для него тащилось, как улитка. Но потом в его жизни вдруг появился я.
Рег усиленно смазывает этой жидкостью мое ухо и трет, надо сказать, очень даже сильно, а сам, судя по всему, думает о чем-то своем. Мне даже больно становится.
— Рег… — начинаю я.
Но тут у меня появляется какое-то странное ощущение… Я чувствую холодок на коже у этого самого уха. Я начинаю ощупывать это место пальцами, а сам вижу, что Рег что-то держит в руке.
— Что, черт возьми, это такое? — говорит он.
На его лице появляется выражение отвращения и одновременно удивления.
Я смотрю на маленький розовый кусочек в его руке. Это ухо. Рег смотрит на это ухо, а потом снова на меня и на то место, которое он только что тер жгучей жидкостью и где у меня по-прежнему торчит ухо. У него в руках оказалось ухо, которое мне приклеила Команда по Перевоплощению. Получается, что вся эта маскировка Команды по Перевоплощению начинает разваливаться. Что, в общем-то, неудивительно, учитывая, через что мне, на фиг, пришлось пройти.
— Рег, я могу все объяснить, — говорю я.
— Что за?.. — спрашивает Рег, пятясь от меня.
Он пятится в сторону буфета, откуда он достал свою аптечку. Он не сводит с меня глаз, все еще держа в руке это отвратительное маленькое ухо. На его лице по-прежнему чертова маска ужаса. Но теперь на нем начинает появляться и подозрение.
— Все в порядке, Рег. Тебе не стоит беспокоиться. Это вовсе не маскировка или что-то подобное! Я никакой не шпион! Честно!
Рег ничего не говорит. Он швыряет ухо на пол, а другой рукой возится у себя за спиной, пытаясь открыть дверцу буфета. Ухо шлепается на пол, как кусочек сырой курятины. Рег достает из буфета жестяную коробку, в какой обычно продается печенье. Он ставит эту коробку на стол, садится напротив меня и открывает ее. Прищурившись, я вижу, что находится внутри, — это тот самый брусок пластиковой взрывчатки, который Рег показывал нам в прошлый раз. Теперь из него идут какие-то провода.
— Не двигайся, Норфолк! — приказывает Рег.
Мне вдруг становится ужасно жарко, я начинаю потеть. Боль от всех болячек и ран на моей ободранной коже сливается с ощущением ужаса оттого, что Рег раскрыл мою шпионскую сущность. Теперь он меня подозревает — как говорится, тайное становится явным и все такое. Или, по крайней мере, наполовину явным. И от всего этого мне кажется, что все мое тело начинает гореть, будто я превращаюсь в яркий костер.
Я чувствую, что меня сейчас стошнит. Рвотный приступ поднимается из самой глубины моих внутренностей. Я встаю со стула и нетвердой походкой иду к окну. Я с жадностью глотаю воздух, но блевотное чувство не уходит. У меня так кружится голова, что я могу упасть в любой момент.
— Не двигайся, Норфолк, — повторяет Рег. — У меня детонатор. Я убью нас обоих…
Мне кажется, что внутри моей несчастной головы вдруг оживает этот гадский электронный чип… Или это моя память? Что там говорил мне Мартин Мартин? О каком-то ужасно опасном моменте с Регом? Кидайся к карману, где лежит детонатор? К левому? Левому с чьей стороны? Со стороны Рега или с моей?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
