…возможно, тот разговор остался бы лишь ещё одним рядовым эпизодом в череде будней молодого мага, временно отказавшегося от магии. Вот только Мийол соотнёс классическую, аж доимперских времён, теорию магии с собственным опытом – и, мягко говоря, озадачился. Когда выдалось свободное время, он заглянул в свои записи и нашёл, что теорию запомнил точно:
Энхелитт, 318‑й год до К.З., работа о пяти пределах. Выдвинуты без специальных доказательств пять утверждений. По Энхелитту, магия в принципе не может:
* создавать из ничего;
* уничтожать без остатка;
* манипулировать джахханой;
* рвать течение времени;
* создавать самофокусируемые мановые структуры, не имеющие материальной основы.
Утверждения сии получили имя пяти великих пределов.
В ходе попыток обосновать либо опровергнуть получен ряд ценнейших наблюдений и чисто практических результатов. Так, в попытках полного уничтожения тепла в некой области маги боевого направления создали Сад Ледяного Совершенства. В попытках опровергнуть либо хотя бы обойти первый предел маги пространства…
Мийол перелистнул не интересные сейчас выкладки и примеры. Где‑то тут… да. Вот оно.
Позже, в период до первого века К.З. включительно, разными авторами сформулированы более близкие к эмпирике т. н. пять малых пределов, также касающиеся невозможного:
* нельзя магически обратить ману в прану;
* нельзя превратить прану обратно в Природную Силу: ни магически, ни приёмом Воина;
* стихийное преобразование нейтральной маны также необратимо;
* нельзя вложить в артефакт гибкие чары;
* нельзя создавать магию в нулевом природном фоне.
Для каждого из данных малых пределов практически сразу выявился ряд положений, начинающихся с «но». Например: обратить ману в прану нельзя, но можно создать условия, при которых мана начнёт выполнять некоторые функции праны – на чём основан ряд важнейших приёмов целительства. Или, к тому же пределу: но прана целителя, смешанная с его же маной, повышает эффективность заклинаний в разы и даже…
Правда, по зрелом размышлении, малые пределы ни при чём. Диссонанс с выученным и испытанным на своём опыте возникает, если вспомнить про пятый великий предел. И про…
– Да какого фрасса? – ввернул Мийол вслух подхваченное словечко. – Уж от пары опытов с магией мне смерть точно не грозит! К тому же я давно уже хотел попробовать… это . Заодно раз навсегда закрою вопрос о близости людей и зверей…
Рука, ложащаяся на грудь. Пульс маны и воли, пробуждающий от долгого бездействия – но, конечно, никуда с первой оболочки его ауры не исчезнувший – Усиленный Призыв Существа . Пауза длительностью ровно в половину минуты.
И вот впереди встаёт полная, внешне, копия Мийола. Плотная иллюзия. Самопризыв.
Совершенно обнажённое и столь же неподвижное тело, не имеющее следа искры мысли в широко распахнутых, редко моргающих глазах.
«Следовало ожидать. Призванные иллюзии не обладают телами, не имеют ни сознания, ни воли, ни желаний. Поэтому ими так легко командовать… и, кстати, вполне возможен перехват контроля над моими призывами… но об этом подумаю позже.
Зато само существование данного призыва предельно наглядно доказывает: какой‑то особенной разницы между людьми и зверьми, хотя бы только на физическом уровне, нет – это раз. Призывать можно даже существ, чей образец активной магии пребывает в живом существе – это два. Хотя второе я уже доказал раньше со своим Вызовом Человеческого Двойника .
А сейчас пора вернуть к активности Ускорение Магических Действий и мой Атрибут. Иначе этим голышом даже толком не покомандуешь».
Как и следовало ожидать, призванный… хм… как его назвать‑то? «Ладно, – решил Мийол, пока побудет копией или двойником, а название подберу позже, когда вникну в имеющиеся у него свойства и способности». Так вот: как и следовало ожидать, призванный двойник мага являлся таким же подобием оригинала, как иные призывы. То есть оболочка, повторяющая своей формой исходный образец, наполненная маной и содержащая теневое подобие Атрибута с уже знакомыми свойствами: скрытность, связанность, расширение . Особой щедрости при вызове Мийол не проявил и во время активации заклинания потратил лишь полсотни условных единиц маны. Этого для «тоже лишь третьеуровневого магического зверя» хватило.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А вот дальше начались сплошные разочарования.
Если бы в диколесье появился не иллюзорный, а настоящий зверь с такими параметрами – ему, скорее всего, выпала жизнь трудная и болезненная, зато недолгая. Защитных способностей нет. Атакующих – тоже. Расширенной мобильности не дали, то есть убежать от опасности или настичь добычу сложно. Стихийное сродство? Ни намёка…
Поскольку совсем уж бесполезных магических свойств не существует, триада скрытность – связанность – расширение всё же могла принести своему обладателю пользу. К примеру, первое из этих свойств довольно недурно маскировало. Из всех средств наблюдения только от аурного восприятия, но хоть так. Свойство второе наделяло расширенной сенсорикой… опять‑таки узкого спектра, только магической. Заодно облегчало передачу маны при контакте и ещё кое‑что по мелочи. А свойство третье в основном усиливало два предыдущих, то бишь помогало заметно лучше прятаться от магии и искать магией. При желании – даже одновременно.
Для Эшки, с которой скопировались скрытность и связанность , подобные качества очень даже имели смысл. Дополняли природную малозаметность Серокрылых Филинов скрытностью мистической, позволяли выявлять магические угрозы вдобавок к обычным. Но даже у Эшки, при всём её скромном боевом потенциале, имелся атакующий испуг .
Только его‑то копия Мийола как раз и не получила. Также она не имела собственного тела с праной – и потому не могла использовать Атрибут для увеличения площади сбора Природной Силы. Существование её, как и всех прочих нематериальных призывов, своей маной обеспечивал призыватель. Она не имела ауры – и не могла гравировать на ней заклинания. Не имела мозга – и не обладала собственной инициативой. Любым возможным действием, какое могла совершать копия, должен был командовать сам Мийол. Напрямую.
Достоинства собственного бесплотного двойника, как водится, вырастали из недостатков.
Как давно уже установил молодой маг, радиус связанности у его фамильяра не отличался особым размером. Более‑менее эффективно отправить с её помощью импульс испуга Эшки могла шагов на двадцать (и при охоте на грызунов этого хватало вполне). Если использовать свойство для раскидывания поля ненаправленной сенсорики, выходило примерно втрое больше. Если же пытаться ощущать магию в конкретном направлении, ценой сокращения чувствительности во всех остальных, то фамильяр «пробивала» шагов на сто тридцать, ну, самое большее – полтораста. Это если говорить о малых источниках возмущений, потому как засечь источники мощные (вот хоть как ту драку пары младших зверодемонов, столь памятную Мийолу) для неё труда не составляло и за тысячу шагов, и даже много более того.
Добавленное к его собственному Атрибуту свойство расширения увеличило радиус, в пределах которого призывателю удавалось ощущать магию. А также – поскольку Атрибут отвечал заодно за управление призывами – радиус, в пределах которого Мийол мог уверенно командовать ими. Так вот: ненаправленная сенсорика после раскрытия расширения накрывала круг около двухсот шагов, направленная давала конус высотой шагов в четыреста и более.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
А у области контроля радиус ограничивался шестьюдесятью шагами. Причём это ещё можно было считать большим числом.
Почему? А потому, что Усиленный Призыв Существа , на который ложилось не управление призывами, а их непосредственная поддержка маной, начиная где‑то с дистанции в двенадцать или тринадцать шагов принимался тратить эту самую ману, помимо поддержки, ещё и на передачу. Расстояние становилось преградой. Если призыв удалялся на двадцать пять шагов и более – передача маны просто прекращалась. К счастью, призывной зверь от этого не развеивался, иначе всё выходило бы совсем печально. Но начинал тратить запасённую ману. И если её по каким‑то причинам оставалось слишком мало – скажем, запасы израсходовались на применение способностей – то всё же да, развеивался.
