— Это более сложная задача, чем сушилка, — ответил Тунгусов. — Она не решена ни теоретически, ни экспериментально. Однако я уверен, что она может быть реализована, и вот на каком основании. В нашем институте питания несколько лет назад группа ученых работала над консервированием мяса. Сначала они изучили влияние высокочастотного поля на изолированные культуры гнилостных бактерий. Оказалось, что при определенных условиях эти бактерии моментально гибнут под действием поля. Тогда исследователи стали облучать мясо и вскоре убедились, что ферментативные процессы, приводящие к распаду тканей, в результате облучения сильно замедляются, а иногда и вовсе прекращаются. Первые же опыты дали поразительный результат: облученное свежее мясо в большой закупоренной пробирке пролежало у них в термостате двадцать три дня без всяких признаков гниения. Но это был единственный случай в своем роде. Повторить опыт с тем же или хотя бы сколько-нибудь похожим результатом им не удалось, несмотря на огромное количество проб. Так вот этот единственный, случайный результат и убеждает меня в том, что задачу консервирования мяса решить можно. Если хоть один раз получилось, значит, получится и много раз. Нужно только найти правильный метод работы. Этого-то как раз и не хватало нашим пищевикам, насколько я заметил.
— Хорошо. Положим, что мы нашли метод и решили задачу. Что это даст?
— О, очень много. Во-первых, значительно упростятся транспортировка и хранение всех скоропортящихся продуктов. Не нужны будут холодильные установки, изотермические вагоны, рефрижераторы, ледники. Техника изготовления консервов изменится. Продукты, приготовленные для консервирования, не нужно будет варить в автоклавах, достаточно только облучить их. И качество таких консервов, не подвергнутых действию высокой температуры, будет гораздо выше, витамины сохранятся; в любой момент года и в любой точке Союза мы будем иметь свежие фрукты, овощи, молоко, мясо… Свежие!
— Слушайте, товарищ Тунгусов… На днях на одном правительственном совещании мы обсуждали вопрос о снабжении нашей армии. Вы не можете представить, какая это сложная, громоздкая и дорогая штука. И вот выявилась необходимость строительства целой системы новых холодильных установок и консервных заводов. Так и решено: все это мы будем строить, потому что при любых случайностях наша армия не должна испытывать никаких перебоев в снабжении продуктами питания. Теперь вы догадываетесь, почему я заговорил об этом с вами? Медлить нельзя. Мы уже начали работу. Вот подумайте… Если ваши предположения оправдаются, мы переделаем все заново. Обдумайте и завтра сообщите мне ваше решение. Исходите из того, что в людях, материалах, помещении и вообще во всем необходимом вы не будете испытывать недостатка.
Николай вышел из наркомата мрачный. Отказаться невозможно. Нет оснований. Наконец, он не имеет права отказываться: этого требует государство. Значит, браться за новую работу? Сколько времени это потребует? Он прикинул в уме: генератор для опытов есть, к нему нужно только собрать новый стабилизатор частоты. Это пустяки, три-четыре дня. Дальше пойдут опыты. Они могут длиться и месяц, и год. Все будет зависеть от организации дела, от масштаба… Потом, когда задача будет решена, начнется проектирование установки, изготовление деталей, монтаж. Это во всяком случае надолго. Как же быть с профессором, ведь он уверен, что Тунгусов уже свободен и готов сегодня-завтра взяться за восстановление «ГЧ». Кроме того, не один Ридан ждет этого. Для Анны такая отсрочка в работе отца тоже будет ударом…
Николай решил откровенно поговорить с профессором, чтобы вместе с ним выяснить положение. Вечером он отправился в ордынский особняк.
Ридан встретил его радостно. Он был уверен, что сегодня Николай придет.
— Ну, прежде всего поздравляю! Артистически сделана эта самая сушилка! Шедевр!..
Когда впечатления вчерашнего вечера были исчерпаны, профессор с надеждой посмотрел на Николая.
— Итак, вы свободны теперь… — сказал он. — Приступаем?
— Сегодня я виделся с наркомом, — осторожно начал Николай. — Боюсь, что нам с нашей работой придется еще подождать.
Он подробно рассказал об этой беседе, о предложении наркома. Ридан умолк и внимательно слушал. Сначала он был явно огорчен. Когда же Николай упомянул об опытах в институте питания, он отбросил назад волосы, насторожился, глаза его заблестели.
— Постойте, постойте!.. Как вы говорите? Консервировать ультракороткими волнами? Значит, тоже путем нагревания? Так же, как вы изгоняете воду из древесины в вашей сушилке? Почему же вы говорите «свежее» мясо? Ведь оно будет вареное?
— Нет, нет, Константин Александрович! Тут совсем другое. Никакой варки. Температура, правда, поднимается при облучении, но немного, не больше чем до сорока — сорока пяти градусов. Так, что белок остается невредимым. Облучение продолжается всего около одной секунды, даже меньше. Тут, очевидно, только биологическое действие высокочастотного поля. В том опыте, о котором я вам только что рассказал, мясо, пролежавшее в термостате двадцать три дня, было именно свежее.
— Результаты анализа вы видели?
— Конечно. Никаких изменений в сравнении с анализом, произведенным перед облучением, не оказалось, если не считать гибели бактерий и очень незначительной потери влаги. Проба была герметически закупорена.
Ридан оживлялся все больше.
— Позвольте… Если это так… А вы уверены, Николай Арсентьевич, что вас не надули эти самые пищевики?
— Не думаю. Да это и не важно.
— Как?!
— Видите ли… я ведь и сам кое-какие опыты проделал. Такого результата, как у пищевиков, я, правда, не получил, но зато убедился в двух основных положениях. Во-первых, тщательным подбором условий облучения — волны, мощности генератора, экспозиции — можно сравнительно легко добиться полного уничтожения бактерий, в том числе и всех гнилостных. А, во-вторых, мне во многих случаях удавалось сильно задержать течение химических процессов, которые приводят к распаду. По-видимому, высокочастотное поле действует каким-то образом на ферменты, вызывающие эти реакции. И я не удивлюсь, если окажется, что таким путем можно вовсе прекратить реакции распада. Так что эффект пищевиков принципиально вполне реален.
Профессор Ридан был явно взволнован.
— А вы знаете, какова была степень свежести мяса в этом опыте?
— Оно было доставлено с бойни в холодильной машине при температуре около четырех градусов выше нуля. Подверглось облучению через час сорок минут после убоя.
— Так ведь это была живая ткань! Вы понимаете? Не «свежая», а живая!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
